Осада

— Потому что где-то в этом шлеме у тебя должна быть половина ума, — раздраженно сказал Агларел. — Зачем нам спасать армию на Высоких Болотах, чтобы потом вызвать стаю драконов и уничтожить ее?
— Я не претендую на знание путей тени, — сказал Брайан, — но я знаю, что лучше не доверять тем, кто торгуется с драколичами.
Агларел встал и, к изумлению, Пьергейрона, вежливо ответил:
— Ваша точка зрения была бы лучше принята, Лорд в Маске, если бы Анклав Шейдов не оказался более надежным, чем любой из ваших других союзников.
— Надежным? — Брайан усмехнулся. — Мы видели, насколько вы были надежны в отношениях с Эльминстером.
Рука Агларела сжалась в кулак, и Пьергейрон понял, что позволил своей неприязни к шадовару повлиять на его суждения как дипломата.
— Мой лорд, — начал он, — ваша осторожность оправдана, но, по правде говоря, шадовары не сделали ничего, кроме как послужили нашему общему делу.
Брайан не отозвался.
— Нет? — спросил он. — А как насчет исчезновения Чёрного Посоха? Откуда нам знать, что они не отправили его в ад вместе с Эльминстером?
— Потому что нас даже не было здесь, когда исчез Хелбен, — небезосновательно сказал Агларел. Он повернулся к Пьергейрону.
— Милорд, это действительно слишком. Я требую извинений.
Пьергейрон чуть не уронил подбородок. У него не было полномочий заставлять Лорда в Маске извиняться, и, даже если бы он был уверен, что Брайан ошибается, он знал, что скажет ему грубый оружейник, если он осмелится продолжать в таком духе открыто.
— Принц Агларел, в этой комнате есть те, у кого есть родственники в армии помощи, — начал он. — Вы можете понять их беспокойство. Когда наши собственные маги подтвердят то, что вы нам показали, я уверен, что Лорд в Маске пересмотрит свое мнение.
Брайан начал было возражать, но Агларел перебил его, и его скрипучий голос, казалось, отразился от всех углов комнаты одновременно:
— Вы позволите этому оскорблению остаться в силе?
— Я не имею права говорить за другого Лорда — сказал Пьергейрон, напоминая себе, что не следует отводить взгляд. — Не больше, чем вы можете говорить за другого принца.
— Если бы Принц Шейдов оскорбил гостя таким образом, он больше не был бы принцем — сказал Агларел. Он повернулся к Брайану и сухо поклонился.
— Благодарю вас за откровенность. Вы показали мне, что я зря трачу свое дыхание в Глубоководье.
— Не думай об этом, — сказал Брайан. Даже магия шлема не смогла скрыть самодовольства в его голосе.
— Хотя я желаю тебе удачи в союзе с драконами и скорпионами. — Глаза Агларела вспыхнули, затем он повернулся к Пьергейрону. — С вашего позволения, я останусь в городе на достаточное чтобы купить кое-какие вещи, которые привлекли мое внимание, время.
— Конечно, — сказал Пьергейрон. — Все приветствуются в Глубоководье.
— Я уверен, что это пройдет.
— Пожалуйста, лорд Паладинсон, я думаю, пришло время быть честными друг с другом, — сказал Агларел, поднимая руку. Он отошел от стола и направился к двери, затем повернулся и отвесил официальный поклон. — В этом духе будет справедливо предупредить вас, что внимание Анклава Шейдов требуется в другом месте. Ваша спасательная армия больше не получит от нас защиты.


Тихие шаги Стражников Высочайшего шуршали у него в ушах, а руки он засунул в карманы плаща, чтобы скрыть, как они дрожат, и Галаэрон последовал за Теламонтом вниз, в темные коридоры под Дворцом Высочайшего. Когда они спускались по лестнице за лестницей, Галаэрон иногда почти мог распознать странное звяканье и странный скрежет, которые резонировали из темных святилищ каждого уровня, а иногда его тревожили жуткие бульканья и зловещие грохоты, слишком жуткие, чтобы ухо эльфа могло их различить. Хотя он понятия не имел, куда они направляются и почему Высочайший выбрал последний час темноты в ту же ночь, когда ушла Вала, чтобы доставить его во дворец, Галаэрон отказался спрашивать. Если бы его план покинуть анклав был раскрыт, он отказался бы дать Хадруну, идущему в двух шагах позади него, удовольствие видеть, как он корчится. Если вызов касался чего-то другого, любые вопросы, которые он задавал, рисковали раскрыть его намерения Теламонту. Они были на глубине двадцати уровней, когда ведущие стражники, наконец, покинули лестничный колодец, а затем повели группу вниз по извилистому туннелю через большую арку в обширную комнату с высоким сводчатым потолком. В одном конце пещеры находилась щель длиной в сотню ярдов, сквозь которую виднелся пурпурный свет предрассветного утра. Несколько дюжин шадовар тянули к щели большое, похожее на гребень устройство. Еще несколько десятков человек складывали огромный кусок теневого одеяла в компактный сверток, похожий на несколько других, аккуратно сложенных вдоль ближайшей стены. Когда рабочие увидели Теламонта Тантула и его спутников в комнате, они тут же упали на пол и прижались лбами к полу. Хотя это место вряд ли походило на то, где шадовары держали своих пленников, сердце Галаэрона билось не легче. Малик и Арис покинули Виллу Дузари еще до того, как Хадрун прибыл с вызовом Высочайшего. Как только Арис соберет свои припасы, Малик устроит диверсию, чтобы Галаэрону и великану было легче незаметно ускользнуть из анклава.
— Один из наших теневых маячков, — объяснил Теламонт. Он махнул рукавом в сторону устройства, похожего на гребень, которое тянулось к щели в противоположном конце комнаты, затем жестом приказал своим охранникам идти вперед. — Это не то, что, я хотел показать тебе.
Они последовали за стражниками по краю комнаты, затем прошли через другую арку в еще большую комнату, где сотни шадовар были заняты сшиванием кусков одеяла вместе с нитями теневого шелка. Когда Теламонт вошел, рабочие снова прекратили работу и уткнулись лбами в пол. На этот раз Высочайший повернулся к Хадруну, его платиновые глаза вспыхнули неудовольствием.
— Это недопустимо, — сказал он.
— Я обо всем позабочусь.
Хадрун отошел от группы и подошел к краю рабочей площадки.
— Возвращайтесь к своей работе, ленивые рабы! Не бесчестите Высочайшего, уклоняясь от своего долга в его присутствии.
Рабочие поспешили вернуться к шитью, хотя все старались не отрывать глаз от того места, что находилось прямо перед их носами. Теламонт жестом подозвал Галаэрона к себе и повел его вдоль края рабочей площадки через широкую арку в дальнем конце. В соседней комнате принц Эсканор стоял на бронзовом летающем диске, держа сложенное теневое одеяло, а Вала, подвешенная на новых волшебных крыльях, летела над ним.
— Вот на что я привел тебя посмотреть Галаэрон, — сказал Теламонт, подходя к диску. — Я подумал, что ты захочешь попрощаться.
— Неужели это так? — спросил Галаэрон, пытаясь понять, не скрывается ли за словами Теламонта двойной смысл. Знает ли Всевышний, что произошло между ним и Валой на Вилле Дузари прошлой ночью? Или он просто пытался оценить глубину чувств Галаэрона к ней? В любом случае его ответ должен был быть тем же.