Мастер осенних листьев

Странно, да? Эльга даже губу закусила от любопытства.
Мастер боя тем временем отбил второй удар дяди Вовтура так же легко, как и первый. Дубина треснула.
– Хочешь нож? – спросил мастер Эльмур.
– Брать? – повернулся к толпе дядя Вовтур. – А то вроде ничего мастер.
– Бери! – крикнули от ограды.
– Только не поранься! – добавил кто-то.
Народ грохнул хохотом, дядя Вовтур показал нырнувшему за спины зубоскалу могучий кулак. На солнце надвинулось небольшое облачко, и цвета дня потемнели, порыв ветра сбил серую челку мастеру боя на глаза.
Какой-то клочок выскочил у женщины-мастера из-под пальцев и, подхваченный потоком воздуха, полетел через двор. По пути он увернулся от кинутого дяде Вовтуру ножа и, кружась, спланировал прямо к Эльге.
Девочка подставила ладонь. Клочок лег в нее зеленоватой бабочкой. Это оказался сливовый лист, мягкий, с красной полоской посередине. Он подрагивал, как живой.
Эльга подняла голову – женщина-мастер смотрела на нее, чуть хмурясь, с некоторым напряженным ожиданием. Бледное лицо, светлые брови и светлые, зачесанные за уши волосы. Пальцы вынутой из сака руки сжимали пустоту.
И Эльга решилась.
– Куда? – успел крикнуть ей вслед Рыцек.
Но поздно.
Она оттолкнулась от ограды и, зажав в кулачке лист, чтобы не выпорхнул, побежала мимо вновь сошедшихся мастера боя и дяди Вовтура. Вернуть сливового беглеца почему-то показалось очень важным.
Кто-то за спиной вскрикнул, Рыцек, конечно, помянул Ёрпыль-гона, бойцы вдруг быстро надвинулись на Эльгу, замахали руками, задышали, запыхтели, втиснули ее в тесное пространство между собой, льдисто сверкнул нож.
– Ой!
Эльга, предчувствуя нехорошее, закрыла глаза. Но ее вдруг, будто скользкую рыбку из пальцев, выдернуло вон, нож исчез, в щелку между ресницами сквозь дрожащий свет проломилось и пропало лицо Эльмура Изори. Что-то треснуло, вскрикнул от боли и, кажется, упал на землю дядя Вовтур.
Ах, башмаки сами понесли Эльгу прочь! Опомнилась она только в конце двора, пойманная тонкой рукой женщины-мастера.
– Вот дуреха! – сказал кто-то из мужчин.
– Зачем бежала? – строго спросила женщина. – Жизнь не дорога?
– Тетенька, я это…
Эльга подала ей сливовый лист.
Женщина усмехнулась. Вблизи она была старше и противней, чем если щурясь смотреть от изгороди. Жесткое лицо прорезали морщины. В светлых глазах не пряталось ни ласки, ни улыбки, одна ожесточенная пустота.
– Тебя же сейчас чуть не убили.
– И что? – Лист задрожал в пальцах. – Вам разве не нужно?
– Глупенькая.
Женщина-мастер опустила ладонь в сак и под сухой шорох извлекла целый пук самых разных листьев – и дубовых, и ольховых, и смородиновых, и березовых, и мелких брусничных.
И сливовых тоже.
– А теперь, – с середины двора зычно возвестил кафаликс, – встречаем мастер-лекаря Крапина Гампелина!
Оглянувшаяся Эльга увидела, как обозвавший ее дурехой мастер, сменяя Эльмура Изори, степенно идет к поверженному, тяжело вздымающему глыбу плеча дяде Вовтуру. Тюрбан, коричневый халат, остроносые сапоги.
– Здравствуйте, дорогие мои, здравствуйте!
Мастер-лекарь поклонился людям.
– Зовут-то как? – услышала Эльга сбоку и не сразу сообразила, что обращаются к ней.
– Вам же все равно, – сказала она женщине, наблюдая, как мастер Гампелин, кружа, пассами вправляет дяде Вовтуру выбитый сустав.
Выглядело это еще страшнее, чем битва с мастером Изори.
– Может быть, все равно, а может быть, и нет. – Женщина склонилась над своей доской. – Но если не хочешь…
– Эльга.
– Хм… – качнулась женщина. – Непростое имя. Ну-ка, посмотри. Только честно скажи: что видишь?
Она развернула доску.
Эльга ахнула. На слегка ошкуренном дереве, на желто-белом фоне один к одному тесно примыкали листья, изгибались, сцеплялись зубчиками, складываясь в необычное, темно-зеленое, коричневое, с фиолетовыми жилками, очень узнаваемое лицо. Дядя Вовтур получился у женщины словно живой, губастый, веселый, улыбающийся, казалось, немного подожди, замерев, – и он расхохочется листьями или подмигнет.
– Это ваше мастерство? – прошептала Эльга.
– Мое, – сказала женщина.
– А я так смогу?
– А получился ваш…
– Дядя Вовтур?
– Да. Он самый.
– Очень! – прочувствованно сказала Эльга. – Совсем-совсем он!
Женщина-мастер чуть-чуть, уголками губ, позволила себе улыбнуться.
– Ты хочешь этому научиться?
Девочка закивала так часто, что у нее, наверное, должна была отвалиться голова. Во всяком случае, все поплыло перед глазами.
– Знаешь, – сказала женщина, – это не очень благодарное занятие. Это не мастерство боя. И вообще…
– Тогда зачем вы этим занимаетесь? – спросила Эльга.
Толпа у изгороди разразилась радостными криками, приветствуя вставшего дядю Вовтура. Плечо у него снова сидело нормально, а не торчало бугром. Мастер Крапин Гампелин повел его к односельчанам.
– Кому снять головную боль? – спрашивал он громко. – Выправить вывих? Выдавить чирей? Все можно!
К нему уже тянули руки желающие.
Женщина-мастер смотрела на него со странным выражением лица.
– Вы тоже могли бы стать лекарем, – сказала ей Эльга.
– Нет. – Женщина поправила на доске несколько листьев. – Моя судьба – здесь, в таких портретах. Знаешь, что мне говорил мой наставник? Не важно, чем ты пытаешься овладеть. Важно достичь в своем деле совершенства.
– А вы достигли? – спросила Эльга.
– Нет. Это не так быстро происходит.
– А почему листья?
Женщина пожала плечами.
Мастер-лекарь вернулся к ним, в конец двора, по очереди прижав ладонь ко лбу тети Амины и деда Фантиля, а также повозившись с локтем Дорка Диггеса.
– А сейчас, – объявил кафаликс, – мастер листьев Унисса Мару.
– Иди к своим, – сказала женщина девочке и, подхватив сак и несколько дощечек, направилась к поставленному кафаликсом стулу.
Сев, она долго перебирала дощечки на глазах у притихшего народа, словно дожидаясь, когда Эльга проскользнет мимо нее к изгороди.
– Ёрпыль-гон! – Рыцек затряс Эльгу за плечи. – Куда ты побежала? Мастер боя из-за тебя дяде Вовтуру плечо повредил!
– А мастер-лекарь починил!
– Дура!