Задание "Попадос"

Растягиваюсь на постели, поворачиваюсь на девяносто градусов и падаю. Думал падаю в пропасть сновидений, оказалось на вполне себе жёсткий пол, ещё и носом.
Встаю и не верю своим глазам. Нет! Еще не проснулся! Странный сон, однако.
Вижу спящих студенток. О-о-о-о нет, Рэн, ты не извращенец какой-то. Одно дело – ведьма, моя ведьма. По законам природы, по выбору силы, проклятья, крови и метки. Но почему мне снятся мои студентки? Папахиает растлением. Это всё из-за недотраха и недосыпа. Ну а где же моя Белла?
И тут я вижу её. Лохматые волосы, соски, просвечивающие через футболку и короткие розовые шорты. Я улыбаюсь ей, а она улыбается мне. Протягиваю к ней свою руку, чтобы коснуться прекрасного лица, но что-то не то. С моей рукой, с Беллой, с этим сном. Он странный.
Я снова поворачиваюсь и осматриваю комнату. После возвращаю взгляд на Беллу. А точнее, на отражение в зеркале. Задумчивое и чуточку встревоженное. Глубоко вздохнув полной грудью, выдыхаю и обнаруживаю эту самую грудь в количестве двух штук третьего размера на себе! Количество верное, но какого Самилдонаха у меня сиськи?
Руки сами тянутся потрогать и, прикоснувшись к затвердевшим соскам, я вскрикиваю писклявым женским голосом мисс Лерон.
Нет! Это сон! Просто дьявольски ужасный сон про груди мисс Лерон, о которых я мечтаю. Но не до такой же степени!
Выбежав, как оказалось, из женского общежития, я уже преодолел парк, но тапки бежали быстрее меня так, что пришлось добегать до дома босяком.
Это все сон…
Прибежав к дому, я снимаю магический замок и врываюсь вперед, захлопывая за собой дверь. Я никак не мог представить, что на пороге меня встретит моё собственное тело, а лицо от сонного за миллисекунду поменялось в смертельно белое, охваченное ужасом. Мы заорали, глядя друг на друга. Я понятия не имел, что за чертовщина происходит и все так же сомневался в адекватности происходящего и всячески отказывался верить, что все реальность.
Такого просто не может быть!
По инерции хватаюсь за один из главных органов, который к моему ужасу отсутствует.
– ВЕДЬМА! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? – ору как невменяемый, когда как моё тело вдоволь наоравшись спокойно село в кресло.
– Это не я, – доносится до меня шёпот.
– А КТО?
– Не ори на меня, – всё так же тихо.
– А чего это ты такая спокойная, а? Тебе между ногами ничего не мешает?
ПолуБелла опускает глаза вниз и оттягивает резинку штанов. С ужасом вскрикнув, резко её опускает и прикладывает ладони к щекам. Пока я метаюсь по комнате вперёд-назад, Белла, то есть мое тело, сидится на диван, поджав ноги, и обречённо смотрит куда-то вдаль, выдавливая слезы.
– Белла, – стараюсь подавить волны гнева. Раз, два, три, четыре, пять, фух, где виски? Подхожу к полке и открываю дверцу. Достаю пару бокалов и бутылку. Гляжу на себя подавленного со стороны и не могу не предложить. – Будешь?
– Нет, – вертит головой, хлюпая носом. – Последний раз, когда я выпила, наутро уже проснулась в мужском теле, – и снова реки слёз заполнили этот дом.
Я это невынесу. Не вынесу!
На трясущейся руке приподношу к губам бокал, как меня тут же пронзает резкий взгляд.
– Только посмей выпить это. Убью. Это моё тело, даже не думай его травить пойлом.
Никогда не думал, что мой голос со стороны может звучать так угрожающе. Я поставил бокал обратно и вообще закрыв барную полку, отошел от нее на три метра подальше... Пить перехотелось, потому что, на мой взгляд, происходящее похоже на хоррор в прекрасное осеннее утро.
– Это, наверное, все еще сон, – выдыхает она, и я поддакиваю.
– Наверное.
Мы смотрим друг на друга. Нет, мы вылупились друг на друга, так что глаза сейчас вытекут из глазниц, а я вдруг осознал, что не испытываю тех чувств, что были ранее. Наброситься на нее и сожрать, хоть в одежде, хоть без – желания нет. Эта волчья одержимость ушла. Я по-прежнему ее хочу, дорожу ей, кажется, даже влюблен, но я слышу свои мысли. Они чисты как северные озера. А Белла? Надеюсь, она не сделает со мной то, что я хотел сделать с ней в храме?
В секунду меня резко пронзает боль, и я падаю на колени, совершенно не понимая, что со мной происходит. Будто органы проходят через внутреннюю мясорубку, вынуждая мысленно прощаться с этим миром.
– Что с тобой, Рэн? О Трёхликая, мое бедное тело. Да что же с ним.
– Живот разрывает от боли, Белла. Сними своё проклятье. Клянусь, сделаю все, что захочешь, только избавь от этого!
– Я клянусь, что ничего не делала! А-а-а-а-а чёрти что! Может позвать академического лекаря?
– НЕТ! Ты же ведьма, ты должна что-то придумать!
– Но академический лекарь тоже ведьма.
– Какого дьявола ты забыла на факультете лекарей, если ничего не знаешь?
– Ну где болит, скажи!
Свалившись на пол заживо сваренной креветкой, я опускаю руку ниже живота, указывая место болезненности. Острая адская боль утаскивающая меня в глубины тьмы, где океан, наполненный кровью, хлещет по берегу и топит меня своими волнами.
 
Глава 69
РЭН
Двадцать лет назад
– Дьявол, – я падаю на колени, держась рукой за кровоточащую рану. – Еще немного совсем чуть-чуть, Рэн. Там какой-то дом. Надо только добраться до него.
Нет, ноги отказываются идти, и я падаю, пропитывая землю своей кровью. Слышу трели птиц и то, как цикады поют мне похоронную.
– Дядя… – раздалось откуда-то свыше ангельским голоском. Несмотря на нестерпимую боль, я улыбаюсь. Неужели пришло моё время? Я перекатываюсь на спину и смотрю затуманенными глазами в голубое небо, а потом резкий удар приходится мне прямо в висок. Я чувствую боль, а значит, еще жив. Хотелось быть таким и впредь. Пытаюсь повернуться, и в этот момент на меня обрушивается кара Самилдонаха в виде ребёнка.
Светловолосая, словно белый одуванчик, маленькая девочка падает мне на лицо. И в попытках подняться, она упирается в мои колкие щеки маленькими ладошками и фыркает, заплевывая меня слюной.
– Дядя, – повторяет дитя.
– Внученька-а-а-а-а, – слышу приближающийся голосом. – Ох, что же это? Мужчины, вы живой? – загорадив солнце, склонилась надо мной голова с рыжими косами. Я улыбаюсь ей, этой ведьме, а потом меня забирает тьма.
Просыпаюсь, услышав, детский плач. Тело приятно проваливается в мягкий матрац, но я приподнимаюсь и хватаюсь за рану. Она не кровоточит и вообще я перевязан как анатомический объект. Боли не чувствую, разве что голова покалывает. Оглядываюсь по сторонам. Пятки греет камин и два кота, враждебно посматривающие на меня такими же зелеными глазами, как и мои. Скромный интерьер деревенской ведьмы. Запах календулы, гвоздики, полыни и роз. А еще… молочной смеси. В небольшой комнате большую часть места занимает высокая дубовая кровать, зеркало во весь рост, пару окон, куда пробирался вечер, и тусклый свет бордового торшера, слегла потрепанного временем.