Тринадцатый апостол. Том II
Выходим из ворот дворцового комплекса и идем вдоль царской гавани. Мы сейчас находимся практически в самом центре — в дворцовом квартале Брухейон, в греческом районе города. Здесь все и выглядит в точности, как в любом крупном греческом полисе, ни с чем не спутаешь. Но сама Александрия — это попытка греков построить идеальный город по описанию Аристотеля. Он ведь был учителем Александра Македонского, так что все закономерно. Вот представления великого философа об идеальном полисе и легли в основу планировки центрального квартала с его царскими дворцами, мусейоном, театром, храмами, гимнасием и прочим. А за спиной у нас остались казармы легионеров и еврейский квартал — подозреваю, что он больше похож на Иерусалим. Сенека, смеясь, соглашается со мной.
Марк никогда раньше не был в Александрии, поэтому мне нет нужды притворяться. Я с интересом расспрашиваю спутника о городе, а он с удовольствием рассказывает про нынешнюю столицу Египта, то и дело указывая на местные достопримечательности. Планировка здесь такая же четкая и понятная, как в Кесарии. Есть прямая и широкая центральная улица Виа Канопика, соединяющая восточные и западные ворота города. И есть перпендикулярная ей, ведущая от царской гавани к заливу Мареотидского озера. Все остальные улицы следуют этим направлениям, деля город на ровные прямоугольники кварталов. Высоченная башня знаменитого маяка видна практически из любой точки города, хоть здания здесь в основном многоэтажные, и это отличный ориентир для тех, кто сумеет заблудиться на улицах египетской столицы. Но это еще нужно постараться! Ирод Великий планируя свою Кесарию явно вдохновлялся Александрией.
Недолгая прогулка по набережной, и вот мы уже на форуме, главное украшение которого мавзолей Александра Македонского. Здесь расположена его гробница. Сенека уверяет меня, что тело великого полководца сразу было помещено в золотой гроб и залито медом — в таком виде его Птолемей и доставил в Египет. Но захоронили Александра сначала в Мемфисе, и лишь позже перенесли его останки в этот специально отстроенный храм. И теперь он стал местом массового паломничества для всего античного мира. Мавзолей, конечно, внушительный, но совершенно типичный для греческой архитектуры — ступени, ведущие к возвышению, портик над входом, высокие колонны. После Кесарии я уже без особого пиетета смотрю на такие постройки — быстро приелось.
А жаль, что Мавзолей Александра Македонского не сохранится для потомков. Очень жаль. Гробницу ведь потом так и не нашли, хотя многие еще видели ее в поздние античные времена. Но затем часть прибрежных городских кварталов ушли под воду после проседания грунта из-за многочисленных землетрясений. Как и в Кесарии, как и в римской Остии, да как и во многих других средиземноморских древних городах. Это вообще беда приморских античных поселений. Слишком активная здесь сейсмическая зона.
Но сейчас моя цель — Библиотека, на гробницу Александра Македонского я еще успею посмотреть. Сначала дело. Сворачиваем на Форуме перед Мавзолеем, чтобы попасть на следующую улицу, где расположен грандиозный комплекс Мусейон, частью которого Библиотека и является. Мой взгляд рассеянно скользит по большой толпе, собравшейся у ступеней Мавзолея и вдруг выхватывает среди людей знакомую худощавую фигуру — Матфей…!
Поправляю тубус, зажатый подмышкой, и под удивленным взглядом Сенеки, начинаю пробиваться к апостолу, который судя по всему, занят очень важным делом — несет александрийцам благую весть о Мессии. Народ его слушает заинтересованно, тишина вокруг стоит гробовая. Матфей говорит вдохновенно и весьма убедительно — беседы с членами Синедриона в Иерусалимском храме и проповеди среди легионеров сделали свое дело. Речь его льется складно, на вопросы из толпы он отвечает без запинки.
Заметив меня, он немного теряется, но я одобрительно киваю ему, и Матфей продолжает свою проповедь.
— Но как такое может быть, что мертвый человек воскрес?! — сомневается пожилой бородатый мужчина в длинной тунике — Что-то не верится…
— Зря не верите, уважаемый — вступаю я в беседу — свидетелей этому чуду было пол Иерусалима. Наверняка среди тех паломников были и евреи из Александрии.
— А римляне там были?
— Конечно. Я и сам присутствовал при воскрешении Мессии.
По толпе проносится удивленный ропот, люди вытягивают шеи, чтобы увидеть меня. Грех не воспользоваться моментом, и я поднимаюсь по ступеням, встаю рядом с Матфеем.
— Все, что рассказывает вам этот человек — чистая правда. И тому есть подтверждение — я поднимаю над головой тубус — Чтобы никто не смог потом исказить правду, священники Иерусалимского Храма собрали свидетельства людей, видевших чудо, и записали их, заверив своими подписями. Три таких свитка Синедрион передает Александрийской библиотеке на хранение. Писцы сделают копии с них, и потом каждый желающий сможет ознакомиться со свидетельствами о том, что произошло на Песах в Иудее. Ну, а вы здесь и сами видели комету, возвестившую о чуде, произошедшем в Иерусалиме.
Толпа одобрительно гудит. Появление кометы — аргумент серьезный. Небесные явления такого масштаба просто так не происходят, для античного человека это всегда важное предзнаменование или подтверждение божественной сути произошедшего. И здесь в Александрии еще помнят, как тридцать лет назад на востоке небосклона вспыхнула яркая звезда, которую позже назвали Вифлеемской…
— Расскажи еще о Мессии! — просят люди Матфея
— Завтра. Приходите слушать его завтра. А сейчас ученика Мессии ждут в Библиотеке.
Апостол намек понял и начал прощаться с толпой. Ничего, захотят услышать больше об Иисусе, обязательно придут. Город не такой уж большой, узнать, где проповедует Матфей, не составит никакого труда.
Заворачиваем за угол Мавзолея, проходим чуть дальше по улице, и вот уже перед нами Мусейон — культурный центр эллинизма, известный на весь античный мир. Созданный при Птолемеях, он не утратил своего значения и сейчас, в римскую эпоху. По своей сути, это храм муз, поскольку именно музы отвечали в греческом пантеоне за все науки и за все виды искусства. Именно при их храмах и разворачивалась вся образовательная и научная деятельность. И библиотеки, соответственно, располагались тоже при них. Мусейонов в античном мире было не мало, но Александрийский признавался и признается до сих пор, главнейшим из них.
И вот сюрприз — здесь размещена только часть библиотечного фонда. Еще одно, более крупное отделение библиотеки находится в Серапеуме — это чуть дальше, в египетском квартале.
Я знакомлю Матфея со стоиком, обстоятельно рассказываю о христианстве. Вопросы Сенека задает острые, прямо на грани. Кто сотворил бога? Ах, он вечен, почему тогда не может быть вечна материя? Как всеблагой Бог создал ад и Сатану? И главное зачем? Сразу виден большой опыт ведения философских споров. Нам с Матфеем приходится попотеть отвечая на эти вопросы. Наверное, это очень характерно для Александрии — начать диспут о боге посреди улицы, прямо перед Мусейоном!
— Луций, объясни мне логику — я пытаюсь сменить тему — почему большая часть библиотеки расположена в храме бога Сераписа? Если книги не умещались уже в библиотеке Мусейона, то почему нельзя было новое здание построить?