Тринадцатый апостол. Том I

Кто-то смущенно спрашивает его, чем же чудеса Иисуса отличаются от чудес, которые показывают странствующие волхвы? Тут уже рыжий опцион Квинт Гораций не выдерживает, дает подзатыльник легионеру:
— Да как это вообще можно сравнивать?!! Вы что — сами не видели, как Примас молитвой и силой Христовой лечил раненых, в Храме?! Да, на нас даже шрамов от ран не осталось!
— А я слышал, что на Марке… то есть на Примасе… — смущенно поправляется один из легионеров — был приворот волхвов, но сила Мессии сняла их злую волшбу. Это правда?
— Кто вам такую глупость сказал?! — теперь уже возмущаюсь я.
Хотя понятно кто… Вон — сидит этот «мифотворец», глаза бесстыжие опустил, словно он ни сном, ни духом. А еще товарищ называется!
— Нет, Марк, ну правда… — подает голос еще один его пособник. Ага… лепший друг Дион — чего ты злишься, мы же сами эту волшбу видели. И даже знаем, кто порчу навел.
— Ну, хватит уже, а? — прерываю я этот детский лепет — мы же сейчас не обо мне говорим.
Сглаживая неловкий момент, на помощь мне приходит Лонгин с очень важным вопросом для любого верующего человека, а особенно для солдата, живущего войной:
— Примас, скажи: а что с нами будет после смерти?
— Каждому воздастся по вере его — пожимаю я плечами — кто верит в Аида и Плутона, тот, наверное, отправится в их мрачное царство мертвых, чтобы встретиться там с Хароном и Цербером, а потом бесплотной тенью скитаться во тьме до скончания времен. А тех, кто верит в Христа, чтит его заповеди и ведет праведный образ жизни, после смерти Мессия призовет в свое царство небесное. А что такое быть рядом с ним, многие из вас недавно почувствовали на себе. Это не забудешь. Так что выбор за вами. И помните, что насильно вас никто в царство небесное вести не собирается.
Среди легионеров проносится ропот — с такой точки зрения они веру в Христа еще не рассматривали. Видимо многие до сих пор считали, что верить, как и раньше, можно сразу в нескольких богов, что в Риме дело вполне обычное. Нет, друзья мои, римская всеядность здесь не прокатит, когда и нашим, и вашим за копейку спляшем! Пришла уже пора определиться: с кем вы — “мастера гладиуса и пилума”…
— Хорошо… — задумчиво рассуждает седой ветеран эвокат, имени которого я не знаю — но ведь наше солдатское ремесло — убивать. Марк, как же тогда быть с заповедью Мессии «не убий», о которой рассказал Шимон?
Петр едва заметно усмехается, предоставляя мне право самому выкручиваться. Думает, что меня смущают такие неудобные вопросы? Вот уж нет!
— Все очень просто, уважаемый эвокат. Кому, как не тебе знать, что хороший легионер беспрекословно соблюдает строгую дисциплину и применяет оружие только против тех, у кого оно тоже есть в руках. Разве нам дают приказы убивать детей, женщин или стариков? Нет. С кем мы воюем в Иудее? С бунтовщиками зилотами. Потому что они — настоящие бандиты, в руках которых мечи. И вот они, как раз, не гнушаются нападать на мирное еврейское население. Все же слышали о недавнем зверском убийстве паломников из Самарии?
Воин согласно кивает, и ропот снова проносится по рядам. Да, уж… не знаю, о чем в этот момент думали зилоты. Убить еврея во время его паломничества в Иерусалим на Песах?! Что вообще может быть позорнее для правоверных иудеев, какими выставляют себя зилоты? Только вот наш бравый префект вместо того, чтобы раздуть эту неприглядную историю до вселенского масштаба и устроить охоту на зилотов, в это время осудил на казнь безобидного проповедника Иешуа. Нет, не быть Понтию Пилату успешным римским политиком, не понимает он остроты «текущего момента» и не умеет извлечь выгоду из грубых ошибок врага. Солдафон одним словом. Так, что-то я отвлекся…
— Спаситель сказал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». А кто наши ближайшие друзья? — обвожу я взглядом притихших солдат — Те, кто плечом к плечу сражаются рядом. И следуя завету Иешуа, мы должны быть готовы отдать жизнь за своего товарища по оружию. Но главным своим долгом легионер должен считать защиту Отечества и Кесаря, ибо сказал Мессия: «Всякая власть на земле от Бога». И не дело солдата — оспаривать выбор Бога, мы должны быть до конца верны своей воинской присяге. Потому что еще одна заповедь Бога — «не преступай клятвы своей». Кесарь — Отец Отечества. И вступая в заговор против Кесаря, люди покушаются на отцеубийство. А это одно из самых тяжелых преступлений и нарушение еще одной заповеди: «почитай отца твоего».
Воины слушают, затаив дыхание, а меня не остановить.
— Что же до убийства врага… «Не всякое отнятие жизни есть законопреступное убийство. И не является беззаконным убийство, когда отнимается жизнь по должности» — цитирую я по памяти Святителя Филарета Московского — А наша с вами должность и есть воинская. В любой войне много жестокости, крови и грязи, но должны ли мы с вами превращаться в лютых зверей, терзающих поверженных? Точный удар мечом или копьем, дарящий врагу быструю смерть — вот настоящее милосердие легионера. И дать умереть с честью врагу, который вызвал уважение к себе своей отвагой.
Вижу, как солдат охватывает настоящее воодушевление после моих слов. Видно, многих из них мучил вопрос с заповедью Христа “не убий”. Вот он, решающий момент. Они приняли веру «глазами» увидев воскрешение и вознесение Мессии, слушая апостолов и меня, принимают веру «ушами». А теперь должны принять ее душой, откинув прочь все оставшиеся сомнения.
— Доблестные легионеры 6-го Железного легиона! — разносится мой громкий голос над плацем — Случайно ли то, что именно мы, простые римские солдаты, стали свидетелями великого чуда, явленного нам Мессией? Нет! Не случайно. Иешуа сам выбрал нас в свидетели своей Смерти, своего Воскрешения и своего Вознесения. И тем из нас, кто истинно уверовал в него, осталось сделать самый последний и важный шаг, чтобы укрепиться в своей вере — принять Крещение подобно Мессии, как он сам принял его от Иоанна Предтечи.
Я поворачиваюсь к Петру и торжественно произношу:
— Шимон, тебя Мессия назвал первым среди своих учеников. Окажи нам честь и крести нас, как Иоанн крестил самого Иешуа.
— И для меня будет честью крестить всех вас — проникновенно говорит Петр, осознавая всю важность предстоящего события — Да, будет так.
На плацу поднимается шум, легионеры вскакивают на ноги, готовые немедленно последовать за мной, и я прошу центурионов
— Лонгин, Петроний, Фламий, постройте тех, кто хочет и готов принять Крещение. Мы сделаем это в атриуме дворца, его имплювий вполне подойдет для обряда Крещения.
Легионеров, желающих креститься, этим вечером набралось сотни две, не меньше. Наша центурия и центурия Фламия чуть ли не в полном составе, а все остальные — в основном из первой центурии первой когорты, которую возглавляет примипил Лонгин. Так что с количеством крестиков я явно не угадал — маловато будет… Ладно, до Кесарии потерпят.
— Шимон, и вот еще что… пожалуйста, давай обойдемся без обряда обрезания.
— Нет, Марк, нельзя же пренебречь Заветом!