Байкеры

— Странно. Так много слов, обозначающих одну вещь: байк, аппарат, мотик, агрегат…
— У арабов тысяча слов для обозначения верблюда.
— А почему вы Бешеные?
— Не мы себя так назвали. Народ.
— Тогда почему не «звериное» название?
— Тоже мне, жертва Голливуда! Запомните, девушка: даже в Америке, прародине всех-всех байкеров, полно Стай с названиями, в которых звери и не ночевали. А уважают их поболе звериных. Рок-Машина, Грешники Сатаны, Язычники, Бандидос… Ангелы Ада, в конце концов!
— И то верно… Да и зверей всех уже, наверное, разобрали…
— Точно. Куда там «Кровавые гризли» и «Безумные тигры»! В Штатах есть Стая, называемая просто «Хэмстерз», что может означать в переводе только одно: «Хомяки»! Без всяких вторых значений и исторических толкований.
— Байки разные, как и люди. Правда, дураков среди байков нет…
— Спасибо. Сам знаю. Мне кажется, компании «Харлей-Дэвидсон» надо зарегистрировать не только стук двигателя, но и все остальное: поскрипывание седла, загадочно-тревожный блеск хрома, сексуальный изгиб рамы, крылья, томно обтекающие колеса, немую музыку мелькающих спиц…
— Ты говоришь как-то странно.
— И ты туда же!
— Извини, не подумала.
— Учись.
— С чего начнем?
— Я покажу тебе людей. Не удивляйся. Они разные, но в основном — смирные.
— Так чего мы ждем?
— У тебя осталось еще одно пирожное. Начни с него.
Среди железобетонных сот стандартных гаражей они нашли один, где работал сумасшедший изобретатель. Смыслом его жизни стала разработка байков «под настроение»: отчаяния, злобы, любви и равнодушия. По мысли занятного деда, каждый человек должен иметь в гараже набор байков и пользоваться ими в зависимости от состояния души.
Поражало наличие на каждом байке выхлопников с такими гигантскими раструбами, что внутрь можно засунуть детскую коляску. Грохот при езде накрывал площадь в несколько квадратных километров и будил жителей целыми районами. По мнению изобретателя, человек не должен замыкаться в отчаянии, любви и пр. Он должен немедленно оповестить о себе окружающих и пригласить к общению. О последствиях такого общения изобретатель умалчивал, стараясь не поворачиваться к Кею той стороной лица, где переливался всеми цветами радуги замечательный образец подглазного синяка.
— Тебе просто нравится кататься, Кей?
— Сложно сказать. С одной стороны — катание в кайф, но возня с байком — труд еще тот! Отсюда — истоки тяжелого характера байкера. То мчишься и радуешься, то приходится вставать на прикол и чиниться.
— А еще — паршивый климат.
— В самую точку, девушка! У нас вредный для байкера климат. Шесть месяцев кататься — шесть месяцев сосать лапу, развивая паранойю и психозы. Летом несусветно радуешься, зимой грустью маешься, а весна и осень такие, что хоть в петлю лезь от тоски. Поневоле запьешь. Потому байкеры такие мрачные. Резкие климатические перепады портят человека. Тем более — байкера. Есть такие, кто находит особое удовольствие в возне с грязным железом. Как тот ненормальный, с иерихонскими трубами на выхлопе.
— У них цель есть. Они хотят всем показать результат. И вредное же это занятие!
— Согласен. Байкер не только покрывается грязью. Он еще наносит себе раны инструментом и острыми краями железа. Он вдыхает ядовитые испарения химических реактивов. Он портит зрение всеми видами сварки. Он губит слух, прислонив ухо к цилиндру двигателя, желая удостовериться в чистоте звука. Он раздражает нюх, занимаясь художественной покраской крыльев и бака.
Кока-Лола с деланным ужасом замахала руками, но Кей неумолим:
— Он зарабатывает болезни сердца, печени и члена, злоупотребляя пивом, водкой и нечистыми цыпочками. Он задыхается от лишнего веса и приобретает кучу душевных расстройств. Процент скрытых психов среди байкеров точно неизвестен, так как попытки такого изучения обычно заканчиваются трагически для исследователей.
— И вы терпите?
— Для некоторых из нас процесс переноса сажи с байка на себя сродни принятию целебных грязевых ванн.
Ярко раскрашенный байк, обгонявший ХаДэ, нес на себе двоих: Он и Она, слившиеся в единое целое, неслись, уворачиваясь от автомобилей, радостно вопя что-то невнятное. Не сбрасывая скорости, оба синхронно повернулись к Кею с Кока-Лолой и весело помахали. Молодые и отчаянные, они мчались, до капли выжимая из байка и самих себя все, что способна дать им жизнь в этот миг: скорость, любовь, радость от ветра в лицо, немного страха, потому что без него нельзя, и надежду, что дорога никогда не закончится и на трассе всегда найдется свободное место для них двоих.
 
Кей неодобрительно покачал головой. Он считал, что у водителя на дороге имеется более важное занятие, чем разгонять руками выхлопные газы и веселиться на осевой линии. На приветствие он никак не отреагировал. За него это сделала Кока-Лола, ради этого расцепившая руки и так неистово замахавшая в ответ, что Кей всерьез забеспокоился о равновесии и недовольно оглянулся. Увидев девчонку, восторженно разинувшую рот, он промолчал и вернулся к обязанностям водителя двухколесного транспортного средства.
Байк с приглашавшей поделиться своим счастьем парочкой исчез далеко впереди, а Кей притормозил, ожидая появления красного света. Кока-Лола возилась за спиной. Кей понимал: она недовольна тем, что он не нажал на газ и не помчался вслед за разноцветным экипажем. Было бы, конечно, здорово нарезать по Городу на двух байках рядом, сближаясь и расходясь, перебрасываясь ничего не значащими словами и демонстрировать презрение к остальным «участникам движения».
Такое Кей уже прошел. Он знал, что страх и секс вместе производят потрясающее впечатление, которого, раз изведав, будешь искать вновь, и его всегда мало. Скорость — позарез необходимое дополнение к любви, которая от него становится резче. Байк — это рок-н-ролл на двух колесах. Или на одном. Как когда.
Но Кей помнил слова одного дядьки-байкера: «Почему я езжу медленно? Мне много лет, я видел первых космонавтов и разрушение казавшихся вечными стен. Мне нравится это дело — жить долго и видеть много».