Байкеры

Кей запомнил ее глаза. Такой ненависти и жажды свободы он раньше не видел. Ночью он пробрался к грузовику, в кузове которого неутомимо возилась длинная желтая кошка, надрезал веревки, предоставив ей самой довершить дело, и тут же удалился, решив, что благодарность дикого зверя ему ни к чему. К утру ее уже не было, что с удовлетворением отметил Кей, сидя в палатке, прислушиваясь к стенаниям расстроенных пропажей аборигенов и опустошая утреннюю фляжку местного фруктового самогона.
— Сколько тебе лет? Она задумалась.
— Ну-у…
— Значит, шестнадцать.
Судя по гордо дернувшимся плечам, Кей попал в точку.
— Что с отцом творится? Мне показалось, он не в себе.
Девица жестко усмехнулась и привстала, чтобы выдернуть из-под себя острый сучок. Кей засмотрелся на стройные ноги, и у него противно запершило в горле. Он закашлялся, и девица бросила на него недоуменный взгляд.
— Простое дело. — Она изъяснялась в телеграфной манере. — Он решил больше не жить. Ему, видите ли, надоело. Заодно и нам житья не дает. Кстати, ты ее встретил?
Кей пропустил мимо ушей наглое «ты».
— Виделись.
— Значит, понял, до чего мы дошли.
В течение пяти следующих минут девушка излагала историю, слышанную Кеем сотни раз.
— …Они все делают наспех. Будто боятся не успеть. Куда не успеть? Сами не знают. И мне житья нет. Мать одного хочет — чтоб я не забеременела раньше времени. Кто знает это время? «Ответственное решение — завести ребенка!» Завести, представляешь! Как собаку.
— Собака собаке рознь, — резонно заметил Кей, копаясь в кожаной седельной сумке.
Обнаружив на дне железную банку с самым популярным в мире напитком, он довольно вздохнул. Есть чем угостить девушку! Жидкость показалась теплой и противной. Отпив немного, он протянул банку девице, которая приняла ее обеими руками, с благодарностью взглянув на Кея. Насмешливые искорки в глазах сводили его с ума. Так она и пила, держа жестяной цилиндрик руками, словно подставляла сложенные корабликом ладони под струю родниковой воды.
Он смотрел на девушку, вспоминал дочь и понимал, что из этой образцовая домохозяйка не получится, хоть пристрели.
— Что тебе от меня надо? Приковаться наручниками — дурацкая идея.
Ее волновало другое:
— Можно, я буду у тебя жить?
В горле снова запершило, и поэтому Кей не торопился с ответом. Девушка истолковала молчание по-своему.
— Ты давно нормальную еду ел? Я тебе готовить буду. Я умею.
Кей поднял голову, словно вспоминая. А ведь действительно! Она права. Чипсы, пиво и гамбургеры — это даже не еда, а, как выразился бы Барон, «обман фантазии».
Оставалось одно препятствие. Кей опустил глаза и с сомнением посмотрел в глаза девушке. Он-то не против…
— Надо спросить Урала.
— Это еще кто? — девица недоумевающе уставилась на Кея.
— Друг. Я думал, у меня их много, но остался один.
— У тебя еще один человек в доме?!
— Больше, чем человек. Собака. Напрягшаяся было девица с облегчением вздохнула.
— Тогда договоримся.
— Интересно знать как? Если даже я…
— Я буду с ним гулять каждый день.
Удар ниже пояса. Она договорится с Уралом. Так, наверное, даже к лучшему. А выкинуть ее за дверь он сможет без труда в любой момент.
В отношении девицы Кей явно переоценивал свои возможности.
— Ты испортила мне вечер.
— Ну, не совсем. Тебе что, не понравилось?
Она умудрилась кокетливо пошевелить бедрами, даже сидя на земле.
Черт, она еще и заигрывает! Кей мысленно вернулся на полчаса назад и что-то похожее на смущение промелькнуло на его лице. Сказать про девицу «бесстыжая», значит, выдать ей большой комплимент.
А ей все до лампочки! Она встала и стряхивала с себя налипшие на джинсы травинки.
— Мы можем пойти в клуб. Здесь недалеко. Вечер в честь Дня Первого Вознесения Всемогущего Тимоти Лири. Попрыгаем — и к тебе! С родителями — о'кей. Я на все лето укатила к подружке. Куда, к какой — не их дело. Да им все равно.
— Между прочим. У тебя есть справка о прививке от бешенства? — поинтересовался опытный в таких делах Кей, садясь на ХаДэ и продемонстрировав глубокий укус. — Мне не в кайф таскаться на уколы.
 
— Достану, — пообещала девица, устраиваясь поудобнее за спиной Кея. — Завтра сбегаю к ветеринару. Человеческие доктора почему-то отказываются со мной говорить.
— Справку я повешу в коридоре.
Кей подумал, что набирается целая галерея справок. Правда, остается надеяться, что девица не будет трогать соседей. Если, конечно, те не подадут повода.
— Блох у меня нет, — деловито сообщила девица. — И чумкой я не болела. Вылизываю себя каждый божий день. В этом деле мне равных нет. Самая чистая бойцовая сука в Городе.
— Тогда тебе нужно дать кличку.
— Зови меня Кока-Лола.
— Читаешь мои мысли? Ты — девушка опасной породы.
— Я хочу, чтобы ты обо мне помнил каждый день.
— Да уж… — произнес Кей, осторожно дуя на укус: может, прижечь?
Девица беспокойно возилась за спиной.
— Эй, ты что там делаешь?
— А вот что!
Держа руками рога байка, Кей заглянул себе под руку и увидел, что одна из полосок лапши, свисающей с рукава, завязана узелком.
— Каждый раз, берясь за руль, будешь думать обо мне.
Кей покосился на весело покачивающийся узелок и ничего не сказал. Только прикусил губу. В путь, Кока-Лола! Даже если этот путь короткий, как жизнь.
Ночной клуб «Лошадь Спешит Домой» встретил Кея и Кока-Лолу оглушающим грохотом из всех углов огромного зала, болезненно-вежливым отношением охранников, настороженно покосившихся на кожаные доспехи Кея, и полным отсутствием мест, где можно «спокойно посидеть». Избегавшему шумных ребячьих посиделок, Кею представилась возможность убедиться, что культурная жизнь Города бурлит в самом прямом понимании этого слова.
Новая знакомая чувствовала себя своей в обстановке, промышленным шумом напомнившей завод по переработке старых автомобильных кузовов. Она немедленно согнала полусонного подростка с крохотной приступочки в дальнем углу зала, усадила Кея и отправилась «искать знакомых». Кею не нравилось торчать косматым темным динозавром среди ярко наряженных юношей и девушек. Но он в который раз за день промолчал.