Десять железных стрел

Но понимала зачем.
Это не обычный поход побуйствовать и порезать несчастных горожан во имя «очищения». Обительщики не явились бы в таком количестве, настолько вооруженные, если бы не намеревались биться с соперником, который даст отпор.
– Империум. – Осознание прилетело, словно кирпич в лицо. – Они нападут на сраный прием.
– Гонишь? – Ирия выглянула из-за подоконника. – Ну, тогда хорошо, что мы не там, да?
– Это часть плана? – Я с перекошенным от гнева лицом схватила ее за плечи. – Натравить сраных обительщиков?! О чем, блядь, он думал? О чем думала ты?!
Ирия моргнула.
– Хорошие вопросики, не отрицаю, и я тоже была б рада их просечь. – Она ткнула в сторону окна большим пальцем. – Но если ты все еще собираешься это сделать, то советую заткнуть уши, потому что…
– ПРИВЕСТИ ЖЕРТВУ!
– Ага, вот это.
Джеро рухнул в руки пары фанатиков, и те грубо потащили его обмякшее тело к громадному чучелу из веток и костей. Лицо Незрячей Сестры раскололось широкой улыбкой, когда фанатики примотали Джеро к правой ноге чучела.
– Узрите предвестие нашей победы! – Сестра вскинула скрюченные руки к чучелу. – Мы даруем тебе тело, о Видящий Бог! Мы даруем тебе ноги для ходьбы! Мы даруем руки для кары! Мы даруем глаза для видения!
Она протянула ладонь. Фанатик вложил ей в пальцы жестоко зазубренный клинок. Улыбка стала еще шире, Сестра устремила на Джеро незрячий взор запечатанных глаз.
– Мы даруем кровь, дабы тебя питать.
Блядь.
Разумеется, тонкости культуры Обители – не говоря уже о роли, которую она играла в замысле Двух-Одиноких-Стариков – для меня темный лес, но смысл этого балагана я поняла достаточно хорошо.
Теперь было бы разумно сбежать – слишком много бойцов, оружия, слишком много возбуждающего гнев наркотика в воздухе. Было бы разумно выяснить, какого хрена пытался сделать Два-Одиноких-Старика на самом деле. Было бы разумно сделать буквально что угодно, кроме того, что я в итоге учудила.
Но етить его налево, ты наверняка об этом уже догадываешься, да?
Я протянула руку.
– Дай свой нож.
Ирия странно на меня глянула, но все-таки дала. Я взвесила нож в ладони – слишком легкий, чтобы нанести серьезный вред, однако я убивала и меньшим. Ирия пронаблюдала, как я подношу лезвие к своему платью и срезаю юбку, и распахнула глаза, мельком увидев голую ногу.
– Э-э, м-да, – произнесла Ирия, почесывая затылок. – Я знаю, про тебя ходят истории, в которых говорится, что ты э-э… но сейчас как-то не…
– Я достаю Джеро и убираюсь отсюда. – Я повязала отрез ткани на лицо. – А валишь ты с нами или нет, зависит от того, хватит ли тебе ума не заканчивать это предложение.
Ирия закатила глаза.
– Батюшки-блядь-светы. Сэл, мать ее, Какофония придумала план. И какую же я играю в нем роль?
– Сиди тут. – Я подобралась к двери, осторожно ее приоткрыла. – Присматривай за порталом, готовься его захлопнуть, как только мы пройдем и… – Я сощурилась, заметив на запястье Ирии широкий браслет. – Это что…
Та ухмыльнулась, тряхнув запястьем. И наружу развернулся складной щит Кропотливого, немного погнутый, но все еще крепкий.
– Как новенький, а? Джеро починил его для меня и… ЭЙ!
Я сдернула щит с ее запястья, нацепила на свое и тоже прикинула вес. Неплохой. По крайней мере, можно раскроить череп. Я, как правило, не пользовалась революционным снаряжением.
«Но, с другой стороны, – подумала я, взмахнув запястьем и свернув щит обратно, – как правило, я не страдаю такой херней ради мужиков».
– Он мой! – возмутилась Ирия.
– Мне он больше нужен, – отозвалась я, смерив ее спокойным взглядом. – Я пристрелила его предыдущего владельца, если тебе так хочется за него подраться.
Ирия умолкла, и я буркнула:
– Жди. Ты нас увидишь.
– Ага, – фыркнула Ирия, скрещивая руки на груди. – Буду высматривать полуголую чокнутую сучку. – Она махнула рукой. – Ну давай, вперед, вали. Но не думай, что я станут тут телиться, если эта дерьмовая каша заварится еще круче.
Я не собиралась думать о том, что это значило. Не собиралась думать ни о чем. Если б я начала думать, то начала бы и осознавать, насколько это глупая идея, насколько безнадежно я в меньшинстве, что даже если и удастся убраться отсюда живьем, Два-Одиноких-Старика все равно не рассказал мне все, и это означает…
А-а, ну вот опять я за свое.
Думаю, когда должна жутким образом убиваться о фанатиков.
 
22. Обитель-младшая
Я выскользнула за дверь и, пригибаясь, заскользила по площади. Вонь огневдоха билась в мою импровизированную маску, пытаясь просочиться сквозь ткань в нос. И даже так я все равно чувствовала судороги в мозгу, жгучий пепел на языке.
Но обительщики не замечали, как я крадусь мимо всего этого сборища. Внимание их было приковано к чучелу, что возвышалось над ними.
– Час близок!
И к свихнутой бабе у его ног.
– Огонь красит небо кровавым цветом, братья! – скрипела Сестра. – Вечное око Видящего Бога направлено на нас! Готовьтесь! Готовьтесь!
Обительщики взревели в ответ, их крики, словно дикие звери, когтями рвались из глоток. Все вскинули к чучелу блестящую сталь. И ее было охереть как много.
И было б охереть как хорошо прямо сейчас иметь при себе магический револьвер.
«Копье… громоздко. Меч… нет, коротковато. – Я обводила взглядом поднятое оружие, выискивая что-нибудь более подходящее вместо хилого ножичка. – Хлыст… да кому они вообще на хер сдались?! Глефа… или алебарда? Черт, всегда их путаю. – Я потрясла головой. – Сосредоточься. Нужно что-то тяжелее, чем…»
Мысль оборвалась, как только взгляд наткнулся на широкий, зазубренный топор, сияющий, словно большая, уродливая луна.
Губы расплылись в улыбке.
«Ну привет, красавчик».
Я подобралась к обительщику с краю толпы, размахивающему топором, словно долгожданным подарком. Фанатик в запале так усердствовал, что меня не заметил. Его рот был раззявлен, из глотки рвался бессвязный вой.
Пока я, конечно, не всадила в нее нож.
В глотку. Легкое. Почку. Мне уже давненько не приходилось ни с кем так разделываться, но я помнила старое правило сражения с обительщиками – правило трех ударов. Жизненно важные органы, быстро воткнуть, не полагаться на кровотечение. Пока дышит, фанатик будет биться.
Даже этот успел слабо замахнуться, пока оседал на землю. Я быстро огляделась. Кажется, никто не думал, что убийство их дружочка малость интереснее бесноватого бреда Сестры, но это ненадолго.