Десять железных стрел
– Когда я закончил, они лежали у моих ног, мертвые. Багровый вальс был окончен… хотя я понимал, с тяжелым сердцем, что это лишь репетиция.
Еб же твою налево, убейте меня.
– Что-то надумала?
Спутник, должно быть, уловил мое беспокойство. Или, скорее, заметил, как я готовилась вот-вот заколоть себя ножкой стула, наслушавшись этой ерунды. Потому как Джеро бросил на меня отработанно-спокойный взгляд – а вот в уголке усмешки скользнуло беспокойство.
– Надеюсь, ты понимаешь, что мы могли бы уже с этим всем покончить, – ответила я, усаживаясь на свое место за столом в дальней кабинке, из чьей тени мы наблюдали. – Я могла бы заполучить все бумаги, которые тебе нужны, еще до того, как хоть кому-то пришлось бы выслушивать его треп.
– Нам, – поправил Джеро. – У него есть бумаги, которые нужны нам. – Он глотнул вина. – И как бы ты это провернула?
Я глянула на Джеро.
– Ты просишь меня провернуть?
– Я прошу тебя объяснить.
– Не знаю. Найду, что в нем ломать, пока не отдаст.
– И как бы ты это сделала, не привлекая внимания и, соответственно, стражу?
– Не знаю. Проследовала бы за ним в какой-нибудь переулок.
– Он глава революционной шпионской сети целой местности. Думаешь, он не знает, как стряхнуть кого-либо с хвоста?
– Слушай. – Я сощурилась. – У меня есть револьвер, стреляющий магией. Я б что-нибудь придумала.
Выражение лица Джеро стало суровым.
– Если ты не хочешь, чтобы все кончилось тем, что нас заметят, раскроют и без церемоний казнят, прячь эту штуковину. – В уголках его глаз мелькнул страх. – Его же можно скрыть, так?
В ответ на намек, что я, дескать, могу его контролировать, Какофония вскипел под плащом. Но это, попрошу заметить, чистая правда – какими бы нечестивыми силами он ни обладал, наличие пальцев в их число не входит. Но как бы он ни разобиделся, сама идея привлечь его к такому заурядному действию, как запугивание бестолкового пьяницы, требовала ответа.
И это я уже скрыть не могла.
– Ты, конечно, очаровашка, когда нервничаешь, но с этим револьвером я умею обращаться. – Я снова мрачно уставилась в сторону стойки. – Просто говорю, что могла бы хоть как-то ускорить процесс. Если б ты дал мне взять меч, мы бы уже отсюда выдвинулись.
– Мечи привлекают внимание.
– Не там, откуда я родом.
– Здесь тебе не какой-то рубежный фригольд, где люди убивают друг друга прямо на улицах. Терассус диктует определенные условия.
Взгляд Джеро вперился в Кропотливого, который бешено жестикулировал, по всей видимости, изображая дуэль. Роль меча исполнял винный бокал.
– Кропотливый понимает. Он точно знает, как выглядит. Люди из кожи вон лезут, чтобы не смотреть на пьяниц, на что он как раз и рассчитывает. Ты видишь кретина, как и всякий имперец. Однако этот человек – око Революции в этом городе.
Джеро перевел взгляд на меня, без следа веселья на лице.
– Поэтому у нас все должно пройти безукоризненно. Чему никак не способствуют мечи, магические револьверы или… не знаю, швыряние ядовитыми змеями, или что вы, скитальцы, еще делаете.
Я прикусила язык. Как бы приятно ни было его обложить трехэтажным, но Джеро говорил дело.
Сведения Двух-Одиноких-Стариков подтвердили, что полет Железного Флота скрупулезно разрабатывался так, чтобы всеми силами избежать обнаружения – задача не из легких, когда речь идет о десятке летящих по воздуху кораблей. Координация между всеми шпионами – включая тех, кого Джеро заставил исчезнуть неделю назад – вот ключ, который давал им возможность выяснить расположение имперских войск, чтобы более ловко их обойти.
Именно этой информацией и владел Эрет Кропотливый.
Именно поэтому мы и хотели ее добыть.
Смысл, как объяснил Джеро, заключался в том, чтобы Кропотливый, как и ожидалось, донес эту информацию своим революционным хозяевам. Правда, так выйдет, что говориться там будет, что имперские войска на ожидаемом пути слишком сильны, что, в свою очередь, направит корабли по другому курсу.
Там, где они станут значительно более легкой добычей.
План был сложный. А сложные планы требуют филигранных штрихов.
– Ох, господи, – проворковал женский голос, – вы, должно быть, ужаснейше перепугались.
И не подумаешь, что на такую филигрань способна женщина роста Агне. Однако она, как оказалось, полна неожиданностей.
Агне сидела на стуле рядом с Эретом так чинно, насколько вообще может женщина ростом в шесть с половиной футов. Скрещенные ноги, ниспадающая к элегантным туфлям юбка, одна затянутая в перчатку рука изящно покоится на колене, другая держит веер, наполовину скрывающий скромную улыбку.
Признаюсь, я была настроена скептически относительно плана, в котором Агне очаровывала Эрета, но это только пока не увидела ее платье. Разрез фиолетового шелка никак не скрывал с избытком очерченные мышцы, перчатки почти завистливо облегали изгиб бицепсов, когда она взмахивала веером. Не хочу проявить неуважение к полу, но я знавала достаточно мужчин, которые едва ли б стали уделять внимание женщине на голову их выше, с такими бедрами, что могут эту самую голову раздавить, что уж говорить о симпатии.
Чтоб меня, но Кропотливый жадно ловил каждую унцию внимания, которую она ему дарила.
– Ну, признаю, нервишки слегка щекотнуло, – хмыкнул Эрет, проглотил остаток вина и отставил бокал на стойку для добавки. – Но я знал, что даже если мой меч разлетится на куски, у меня останутся вот эти орудия.
Он поднял руки и поиграл мышцами, заметно напрягаясь. Агне охнула и, пощупав его трицепс ладонью, которой можно было обхватить все плечо, нарочито заработала веером еще чаще.
– Клянусь Отпрысками, вы же одна сплошная мышца!
– О, да бросьте.
Я застонала громче, чем намеревалась, но не то чтобы Кропотливый заметил. Удивилась бы, если б у него вообще кровь в ушах осталась, чтобы вообще хоть что-то слышать, судя по тому, как штаны натянулись. Я огляделась, гадая, нет ли способа избавить себя от этих мучений побыстрее, чем сигануть в окно. Достаточно острый ножик, чтобы им проткнуться, например. Или, по крайней мере, выскрести себе глаза.
– Цыц, – упрекнул Джеро с усмешкой. – Пусть она выполняет свою работу. Это ж потрясающе.
– Это извращенно, – отозвалась я. – Более того, это отвратительная растрата наших командных сил. – Я ткнула в сцену у бара: Кропотливый демонстрировал Агне приседания, та восторженно хлопала в ладоши. – Какой смысл заставлять нашу грубую физическую силу это вытворять?
Джеро покачал головой и от души глотнул вина.
– Агне у нас не грубая физическая сила.
Я мигнула.