Любимая пешка короля
Впрочем, теперь-то какая разница?
«Волчики», лишь клыками и серой мастью схожие с нашими лесными хищниками, смыкали вокруг нашей боевой тройки кольцо, обмахиваясь пушистыми хвостами.
– Давайте я попробую с ними договориться, – предложила я.
– Спросишь у них, что тут можно перекусить поблизости? – нервно хохотнул тай Тибо, сияя «гирляндой» над левой рукой и вынимая меч правой. – Они предложат целых три блюда.
Он тоже размял запястья. Сначала правое, потом, перекинув меч в другую руку, левое.
И всё же я вышла вперед.
– Мы не хотим вам зла, – сказала я, протягивая вперед открытые ладони. – Мы хотим уйти отсюда, – сообщила я им.
Ближайший ко мне волк сиганул в мою сторону, разинув пасть.
Но «файербол» с запястья тая Тибо оказался быстрее, и волчара, взвизгнув, отскочил назад.
Никто из мужчин ничего мне не сказал.
Большое человеческое спасибо им за это.
А потом началось. Волки бросались на нас по одному и группами. В воздухе мелькали шкуры, зубы, алые огни глаз, мечи, файерболы заклинаний, руки вспотевших и окровавленных мужчин – не знаю, их кровью или не чужой. Я стояла, как изваяние, не просто боясь пошевелиться. Я физически не могла этого сделать.
Всё, происходящее вокруг, слилось в размытые пятна, как иногда показывают в фильмах.
А я стояла и смотрела.
– Дорогое дитя, – услышала я женский голос и обернулась.
За моей спиной находилась та самая Белоснежка с приветливой улыбкой.
– Милое дитя, твои помысли чисты… – журчала она юным певучим голоском.
– Хорошо, хоть помыслы, – буркнула я, оглядывая свою грязную, ободранную об ветки и сучья одежду.
– Мы знаем, что ты оказалась здесь против своей воли. Мы хотим исправить ошибку, – улыбалась Белоснежка. – Мы можем отправить тебя домой.
…Тай Лотер перехватил в полете мощного волка, который пытался прорваться ко мне, задев мечом его бок. Чудище-волчище сменило цель.
– …Домой? – переспросила я.
– Да, к тебе домой. В твой мир, – улыбнулась она. – Пока это еще возможно.
– Но…
…Другой волчище прорвался сквозь заслон желто-окровавленного герцога, но проскочив мимо меня, прыгнул на спину Лотеру. Бросок файербола – и волк покатился спиной по траве, пытаясь затушить пламя, полыхнувшее на его шерсти.
– Тебе необходимо принять решение сейчас, пока ты еще здесь, в самом Сердце Заколдованного леса. Только здесь это возможно, – настаивала Белоснежка.
…Тибо, не справляясь одновременно с несколькими тварями, пропускает атаку, и волк впивается в его бедро. Герцог орет. Лотер оборачивается и… швыряет в чудище невесть откуда взявшийся в его руке сгусток магии. Волк, скуля, падает, выпуская жертву. Лотер в пылу сражения просто не замечает этого.
– С ними всё будет хорошо, – убеждает меня Белоснежка. – Они справятся. Скоро придет помощь.
…Я оглядываюсь. Бой словно обтекает меня. Бывшие недруги сходятся всё ближе, прикрывая спины друг другу.
– Ты всё равно не можешь им помочь, – обращается к моему рассудку Белоснежка, и я соглашаюсь. Ничем.
– Нет, – слышу я свой голос.
Дура, какая я дура.
И я швыряю свою корзинку в волка, который пытается прорваться к таям с моей стороны.
Сквозь лицо Белоснежки, словно в кино, проступает морщинистый лик бабульки-Смертульки.
– Нет, – уже тверже отвечаю я. – Отзови своих тварей. Пожалуйста.
– Это – твое желание? – уже не скрываясь, говорит со мной бабулька голосом Белоснежки. – У тебя не будет второго шанса.
…Очередной волчара бросается на раненого Тибо.
– Да! Скорее уже!
Я слышу старческий смех…
И вижу, как тают чудища.
…Как из телепорта появляется Лео.
…Как оседают на землю, обнявшись, Тибо Лармский и Лотер Калматский.
…Как бледнеет образ Белоснежки-Смертульки.
И, кажется, я теряю сознание…
Реальность №2. Вечер пятый. Больнично-отмечательныйИ таки да, сознание я действительно потеряла.
Очнулась я в новом для себя месте. Это был не кабинет, обитый деревом, не спальня Его Величества Эльиньо Третьего и не Заколдованный лес. Это была небольшая комната с побеленным потолком и стенами и узким окном, завешенным белыми шторами и белой ширмой в углу. Однажды в белой-пребелой комнате, на белой-пребелой постели, в белой-пребелой ночной сорочке старушечьего покроя лежала белая-пребелая я.
Но живая.
И, кажется, бодрствующая. Если, конечно, сейчас в комнатку не ворвется азиат с заклинаньем наголо.
И не только заклинаньем.
Если честно, желания общаться с раскосым незнакомцем у меня не было. Даже с королем – не было. Набатом в мозгу звенели слова: «У тебя не будет второго шанса! У тебя не будет второго шанса!».
Блин, где здесь громкость регулируется?
Я тряхнула головой.
Во-первых, спокойствие, только спокойствие. Во-вторых, а был ли выбор? Снова и снова лес проверял нас на прочность. Снова и снова мы выбирали верные ответы. А единственный раз, когда выбрали неверный, нам устроили пожар, яму, зайчиков и волчиков. Ясно же, какой ответ желала получить Белоснежка-Смертулька. А в противном случае… Может, в моем мире в моей квартире лежит полуразложившийся труп, и тут я такая возвращаюсь… Не-не-не! Я про джиннов и исполнения желаний ужастиков насмотрелась. Ну его нафиг! Лучше плохо, но весело жить здесь, чем совсем не жить там, я считаю.
Набат в голове стих.
…А что, если я у нас, только в психушке?
Белая-пребелая дверь распахнулась, и в комнату вошла девица, одетая на манер монахинь-кармелиток. Или не кармелиток, я в монахинях плохо разбираюсь. Но волосы и шея ее были полностью скрыты под хитрыми головными уборами и нагрудником, платье до пола было простым и строгим, поверх был надет белый фартук. У нас в психушках так не одеваются.
– Хвала Двуликой, вы пришли в себя, тая Альёна, – она сложила крест-накрест руки на груди и слегка поклонилась.
– А как себя чувствуют герцоги Лармский и Калматский? – поинтересовалась я.
– Отлично. Они в соседней комнате изволят ужинать в компании Его Величества и тая Верховного мага, – она снова чуть поклонилась, как хорошо вышколенная прислуга.
Живот забурчал от несправедливости.
– А можно мне тоже чего-нибудь поужинать? – спросила я.
– Я узнаю, – девица снова поклонилась и исчезла за дверью.
Вернулась она даже раньше, чем я успела дойти до белой-пребелой ширмы. Девица несла в руках сине-цветочную одежду, на деле оказавшуюся новым халатом в пол, сшитым по моим меркам. Ура! Теперь у меня даже по-настоящему свой халат есть!