Единственная для принца. Книга 3

Дамиан тихо опустился на колени, оказавшись точно перед ней, обхватил ладонями тонкую талию и, глядя снизу вверх, прошептал:
- Глупенькая! Я вернусь. Даже если меня будут держать цепями. Я всё равно вернусь. И что ты с не с каждым – верю.
И прижался щекой к её животу, ощущая исходящие от её тепло и уют. Когда оторвался, Валери сделала шаг в сторону, наклонилась за его штанами, подала не глядя. Дамиан одевался и чувствовал себя самым счастливым человеком. Хотелось петь, куда-то лететь, открывать порталы и обнять весь мир.
Уже выйдя за порог, обернулся на кутающуюся в шаль фигурку, обнявшую себя за плечи. Она кусала губы, принцу показалось, что в глазах снова блестя слёзы.
- Я вернусь, - прошептал он с улыбкой. А Валери только покачала головой – еле заметно, неверяще. Приподняла одну ладонь, а потом неуверенно махнула, будто желая счастливого пути, и тихо прикрыла дверь.
Дамиан тронул лошадь и обернулся, пытаясь в просвете между ветвей увидеть окошко нелепого дома, а в нем – контуры темноволосой фигуры. Но, конечно, ничего не увидел.
Он неспешной рысью ехал к порталу Новой Академии, чтобы вернуться во дворец, перебирал воспоминания сегодняшнего дня и то тёплое и пушистое, что поселилось у него в душе и теперь там мягко и щекотно клубилось, делало всё, что произошло, не таким страшным.
Это день начинался, как обычно.
Утром всё было хорошо - совет с безопасниками, переговоры с Тэкэрой Тошайовной по Новой Академии, отчёты по расследованию нескольких важных, но не срочных дел, - обычная спокойная рутина, ничего нового. А вот после обеда...
Матушка пригласила Дамиана, чтобы узнать о состоянии дел оландезийской миссии. То ли фрейлина Инвиато что-то нашептала государыне, то ли сама королева стала беспокоиться, что дело никак не сдвигается мёртвой точки, но пришлось держать ответ о ходе, вернее, о стоящем на месте деле.
Это уже само по себе было неприятно. А когда матушка ещё и стала спрашивать, как Дамиан может повлиять на это дело, то вовсе стало грустно. Как тут можно было на что-то влиять, если всей информации - три капли росы на летнем солнце?
И если с подчинёнными разговор был короток – исполняйте, то с матушкой так не поговоришь. А она, как всегда, надела маску непроницаемого спокойствия и упрямо пригнула голову. И от этого Дамиан чувствовал себя, как нашкодивший мальчишка, хотя никакой его вины ситуации не было.
В общем, к тому моменту, когда Дамиана срочно потребовали в комнату к принцессе Тойво, он уже был раздражён и недоволен.
А в комнате, куда он поспешил так быстро, как только позволяло его достоинство, что-то происходило.
Там уже было несколько человек — дежурный безопасник, лекарь, целитель, два помощника придворного мага и... странная композиция возле стены, где обычно открывали дверцу в королевский дворец Оландезии.
Там уже в немного привычной, коленопреклонённой позе, стояла принцесса Тойво, очерчивая дверцу. А рядом с ней стоял… князь Марун. И самое удивительно – бережно придерживал девушку за плечо.
Дамиан вопросительно взглянул на одного из помощников придворного мага. Тот с готовностью зашептал:
- Принцесса беседовала с князем, когда ей внезапно стало дурно. Вызвали лекаря, он вместе с князем пытался её уложить, а она бросалась к стене, утверждая, что с той стороны кто-то пробивается. Князь перенёс её сюда и теперь делится с ней силой, чтобы она могла открыть...
Это занимательную историю оборвал то ли вскрик, то ли всхлип принцессы:
- Зиад, скорее! 
Рада!
Он резким движением смахнул с глаз солёную пелену. Дверца, большая, как он и рисовал, чтобы проползти в неё не очень сгибаясь ни ему, ни Перле, была открыта, а за ней... Рада! Но сначала долг.
- Перла, вы первая! Быстро!
Она, как хорошо вымуштрованный солдат, выполнила команду - мигом присела и, извиваясь мимо него, почти перегородившего проход к дверце, протиснулась в отверстие. Полотно тяжёлой картины придавило спину Зиада.
А там, где он в штанах легко прошёл бы, пусть согнувшись, пусть неудобно, маркиза в придворном наряде застряла. Почти в лицо Заду упирался её помятый кринолин. Там, за дверцей и этой юбкой, были слышны всхлипывания, возня, судорожное бормотание и чьё-то отчаянное злое шипение.
Но крики вооруженной толпы заглушали звуки с той стороны дверцы.
- Скорее, - выдавил он сквозь стиснутые зубы, - сюда идут!
С той стороны послышалось резкое:
- Возьми, Зиад, - и к нему через дверцу и складки ткани протянулась рука с зажатой рукоятью. Он схватил оружие и несколькими быстрыми движениями надрезал платье маркизы, невежливо и даже грубо толкнув её туда, куда и сам хотел пробраться больше всего на свете.
От входа в галерею послышались отчётливые крики - отряд был уже здесь, и его нелепо торчащие из-под картины ноги заметили.
Юбка рывком исчезла в проёме, а две пары сильных рук ухватили Зиада за кисти и голос отца приказал:
- Сынок, пригнись.
Господин посол только успел заскрипеть от боли зубами, подтягивая ноги, как резким движением его выдернули на ту сторону.
Разочарованный вой и ругань были слышны несколько мгновений, пока дверца закрывалась. И тут же смолкли, как отрезанные, когда растворился на стене, обитой штофом со скромным узором, контур маленькой дверцы.
 
Глава 9
Ни единое окно не светилось. Дамиан, учащённо дыша после бешеной скачки, одним тихим прыжком вскочил на невысокое крыльцо, оглянулся по сторонам - в непроницаемом мраке ничего не было видно - и тихо постучал.
Дверь открылась быстро, будто его ждали. И открыла сама Валери.
По тому, как тихо и осторожно она это сделала, Дамиан понял, что стоит хранить молчание. На какое-то мгновенье захолодело в душе от мысли, что дверь перед самым его лицом захлопнется, и поспешно вставил ногу в приоткрывшуюся чуть освещённую щель, а потом мягко, но сильно надавил на дверь.
Валери, запахивая на себе большую шаль, простоволосая, с испуганными глазами, отступила внутрь дома. Морщинка тревоги перерезала её лоб, и губы тихо, едва различимо прошептали:
- Что?.. Что-то случилось? Мне казалось, у тебя всё хорошо...
Дамиан обшарил взглядом её лицо и фигуру, сглотнул и глянул в её тёмные сейчас глаза.
- Не прогоняй меня, - так же тихо, как и она, проговорил Дамиан, сделал шаг к ней и обнял. Как ему сейчас это было нужно! Отстранился - её чуть откинутое недоуменное лицо, встревоженный взгляд и эта складочка на лбу...
Забурлившее в груди нечто натянуло терпение до треска, и он решительно потянулся и прикоснулся губами к её лицу, потом ещё и ещё, и стал покрывать резкими поцелуями её глаза, щёки, нашел её губы, и жадно, голодно стал целовать.