Единственная для принца. Книга 3

Шаги стали очень тихими, почти незаметными. Да вот только беда - ноги мёрзли в обуви на тонкой подошве, да так, что она их уже не чувствовала. А нужно было ещё добраться до картины с бесконечной чередой королевских детей.
Когда Перла выбралась из тайного хода в толстой стене дворца, до галереи оставалось ещё много, очень много тихих, крадущихся шагов. Слава Плодородной, стражи было немного, да и посты в этой части дворца стояли редко — всё же не тронный зал. Перла облизнула пересохшие от напряжения губы и тихо двинулась дальше.
Надежды на то, что ответ на их записки лежит в условленном месте, не было: могли бы помощники его высочия Дамиана так быстро ответить на их вопросы? Заметили вообще их записку? Перла сомневалась. И как бы князь Марун горячечно ни утверждал, что его Рада (кто она такая, Перла не стала выяснять, экономя время) сделает всё, что нужно, и сделает быстро, верилось всё же слабо.
Хорошо, конечно, если бы было так, как он утверждал. Но привыкшая за эти месяцы к неспешности Оландезийского двора, Перла сомневалась. Очень сомневалась. Казалось, весь мир двигается будто в густой смоле – медленно и плавно, растягивая каждое движение на долгие минуты или даже часы.
Но всё же пошла в эту вылазку - им крайне нужна была информация, и пренебрегать хоть малейшей возможностью получить нужные сведения, девушка не стала. И если сегодня ничего не найдет в тайнике за картиной, пойдёт снова. Завтра утром или даже сегодня ночью: они были беспомощны, словно новорожденные котята - слепы, практически глухи, безмолвны и физически немощны. Хотя здесь только наполовину - Перла не однажды видела, что князь упорно тренируется. Вот только спасёт ли это их, неизвестно...
Ещё два шага и сдержанное дыхание, и она уже проскользнула в галерею. Всё так же тихо, крадучись, прошла в дальний неосвещенный угол. На самой длинной в галерее картине отсчитала восьмого царевича справа налево. В темноте приходилось полагаться на чувствительность собственных пальцев — раз за разом обводя контуры голов, которые прощупывались более рельефными выпуклостями на холсте. И хоть это качество было у неё не то, чтобы на высоте, но она не видела портретов, даже если приближала глаза к холсту так, что ресницами касалась его, и выхода не оставалось.
Кроме того, приходилось быть осторожной. Отсчитав очередного царственного ребёнка, Перла оборачивалась к выходу из галереи: не идёт ли кто?
Когда наконец насчитала восьмого, облегчённо выдохнула.
И сама испугалась, замерла - так громко это получилось. Застыла неподвижно, с напряжёнными ногами и руками, готовая в ту же секунду нырнуть в ближайший тёмный угол.
Ещё пару мгновений постояла, одновременно успокаивая нервное дыхание и прислушиваясь - не идёт ли кто?
И только когда убедилась, что всё тихо, медленно, чтобы шорох одежды был, как можно тише, присела и запустила руку под складки драпировки, свисавшей из-под картины и прикрывавшей нишу.
Рука, ожидавшая встретить стену, провалилась в пустоту, отчего Перла слегка пошатнулась, но устояла, удержав равновесие. Хотя сердце от испуга заколотилось, а дыхание сбилось. Пришлось сделать паузу, чтобы чуть успокоиться.
И только после этого Пера стала аккуратно, пядь за пядью, ощупывать пол, обследуя всё широкое и неожиданно глубокое пространство за ниспадавшей плотной тканью.
Перла сдержала злое слово, готовое сорваться с языка: что ж, этого следовало ожидать - в нише ничего не было. Она на мгновенье задержалась, чтобы выдохнуть и чуть наклониться, чтобы удобнее было встать, как почувствовала, что кто-то легонько тронул её за пальцы.
Перла чуть не закричала от неожиданности и ужаса.
Она закусила губу так, что от боли из глаз брызнули слёзы. Но прикосновение чужих пальцев пропало, а в руку ткнулась бумага - небольшая трубочка, которую вложили в её ладонь, а затем, обхватив её с тыльной стороны, заботливо согнули ей пальцы, чтобы драгоценность не выпала. А затем эти же чужие тёплые пальцы пожали ей запястье, выражая... сочувствие? поддержку? Или участие. Или обещание помощи.
Перла сглотнула внезапно подступивший комок - это было как доброе слово: «Ты не одна! Мы рядом! Держись!». Аккуратно вынула руку из-под драпировки. Другой рукой зажала рот, чтобы ни один случайный всхлип не вырвался наружу. Встала. И взяв себя в руки, бережно и тихо спрятала бумажную трубочку в карман плаща.
Бесшумной тенью выскользнула из галереи.
***
Большинство мужчин в комнате принцессы Тойво в королевском дворце Бенестарии чувствовали себя свободно: не смущались, сняв сюртуки и галстуки. И тем нелепее выглядели, застыв в напряженных позах. Со стороны могло показаться, что все попали под заклинание стазиса - настолько смешно некоторые держали руки или головы.
Но причина была в другом: сохраняя гробовое молчание, не двигаясь, все напряжённо наблюдали, как принцесса вложила в тонкую женскую руку, появившуюся из открытой в стене дверцы, письмо, как согнула пальцы посланнице, а после на мгновенье сжала нежное белое запястье.
Рука исчезла, а маленькая дверца закрылась в полном безмолвии.
И лишь спустя пять мгновений кто-то шевельнулся, кто-то шумно выдохнул, а Тойво, сидящая на коленях у стены, бросила взгляд через плечо.
Она поднялась и устало уселась на стул, стоявший у стола, безвольно положила ладони на столешницу. И хоть в глазах её были слёзы, но плечи были расправлены, а на губах - слабая, усталая улыбка.
- Попрошу всех выйти! Дежурный, останьтесь у дверей, вас позовут, - негромко приказал принц Дамиан. Когда стих шелест шагов последнего ушедшего, присел к столу напротив Тойво.
- Принцесса, вы слишком устали. Вам нужно отдохнуть.
- Да, - сказала она, слабо улыбаясь. - Я сейчас лягу, посплю. Теперь, думаю, смогу.
И она вялым движением кисти махнула в сторону ширмы, за которой стояла кровать.
Тойво отказалась перебраться в другую комнату из этой, где теперь было установлено круглосуточное дежурство - в любую минуту ждали появления заветной дверцы с той стороны. А принцесса не хотела пропустить этого мига, и легко согласилась делить своё жилище с посторонними людьми. Вернее, категорически отказалась вообще выйти из этой комнаты.
- Но вы же не сможете так отдохнуть, - произнёс реджи.
- Зато я в любую минуту буду здесь и смогу помочь, - с усталой улыбкой проговорила девушка. - А я хочу быть здесь, рядом с ним. Но вы правы, я пойду, прилягу...
Она с усилием поднялась из-за стола и скрылась за ширмой.
Режди переглянулся с Суземским. Советник развёл руками и улыбнулся. А Дамиан подумал: «Нет, не прав Лев. Какая же это сила? Из-за своего единственного эта девчонка забыла держать лицо и показывает свои слабости. Не так она держалась при первой нашей встрече. Да и потом - ни единая эмоция раньше не могла просочиться на её лицо, а теперь?.. Разве стала она сильнее, обретя пару? А ведь это только разлука, просто расстояние. А если он и вовсе не вернётся?..»