Единственная для принца. Книга 2
- Я тебя провожу!
Снизу раздалось завистливое пыхтенье, сопенье, шмыганье и цыканье зубом. Посмотреть вниз на недовольных и завидующих счастливой сопровождающей я не решилась.
- Ну… хорошо, - неуверенно согласилась я.
Как это будет смотреться? Я же я не ребёнок, чтобы сопровождающих с собой водить. Но всё же согласилась и тяжело вздохнула – идея сделать вид, что я просто не нашла таинственную аудиторию, провалилась.
Ну и ладно.
Может, меня сочтут слишком уж несерьёзной, если меня приведет подруга, и прогонят?
***
Когда твоя подруга – Ариша Солунская, поклонница декана факультета боевой магии, не скрывающая своих симпатий, трудно не найти класс. Даже больше - опоздать к назначенному времени не получилось бы.
Поэтому я даже не пыталась. Более того, мне пришлось сдерживать резвую подругу от побега со второго часа последней пары.
- Слушай, Рада! – сказала она заговорщическим шепотом на маленьком перерыве между часами лекции. – А давай сбежим прямо сейчас! Придем пораньше на боевой, а?
Я скептически подняла бровь.
- А что? – правильно поняла она меня. – Это хорошо будет нас рекомендовать, как пунктуальных адептов.
Я добавила скепсиса во взгляд, и Ариша пристыженно отвела глаза.
- Нет, ну а что? – стала она оправдываться. – Прийти заранее, найти аудиторию…
- Там ещё наверняка идут занятия, Ариша, - сказала я с жалостью.
- Можно было бы походить по корпусу… - она уже явно мечтала, гладя куда-то вверх и нежно улыбаясь.
- А можно дослушать лекцию и потом прийти, как было назначено.
- Ну тебя, никакой в тебе романтики!
Да уж, какая тут романтика?
Корпус Эффе был поновее тех, что я уже видела, но теснота присутствовала и тут. Особенно это было заметно именно сейчас, когда адепты валили густой толпой с занятий. Ариша ловила взгляды парней, скромно опускала глаза, но довольная улыбка не сходила с её губ, а ресницы то и дело приподнимались, чтобы рассматривать проходящих мимо парней.
Когда мы наконец протиснулись в здание, Ариша глянула на меня и сказала с упрёком:
- Ну и зачем строить из себя ледяную глыбу?
Я попыталась посмотреть на себя Аришиными глазами, и поняла: на мне вновь непроницаемая маска спокойствия и отрешенности. Та самая маска, что была как вторая кожа и возникала сама, безо всяческих усилий, чуть только становилось трудно, страшно или опасно. А тут - сплошные парни, угроза из угроз.
Новая подружка уже несколько раз говорила мне, что не стоит делать такое лицо, оно отпугивает людей. Я только хмыкала – эта маска очень удобная вещь, не однажды выручала меня, а иногда даже спасала, и избавляться от неё только потому, что кого-то отпугивала, я не собиралась.
Здесь не маленькие нежные девочки воспитываются, наверное, не умрут от страха.
- Сюда, - Ариша потянула меня на узкую боковую лестницу. И мы поспешили в подвальный этаж.
Подруга сияла как магический светлячок, компенсируя недостаток освещения в темноте коридора.
Дверь в аудиторию была закрыта, но отступить и тут мне не дали – Ариша любопытно сопела, словно ёж, за спиной и также настойчиво толкала меня в спину. Пришлось потянуть дверь на себя. С некоторым усилием она открылась в небольшой зал, весь пол которого был застлан чем-то вроде гладкого ковра. Орлиноносый декан сидел в углу, сложив ноги под себя и закрыв глаза. За моей спиной восхищенно выдохнула Ариша.
Не открывая глаз, господин Хараевский сказал:
- Адептка Канпе, разминайтесь! Посторонние – выйдите и закройте за собой дверь!
Было слышно, как Ариша обиженно засопела, резко развернулась и вышла. Хорошо, что ей хватило выдержи прикрыть дверь тихо и аккуратно, а не хлопнуть изо всех сил. Я же сделала ритуальный поклон – меня не могла обмануть его прикрытые веки – и обратилась к сидевшему преподавателю:
- Мастер, я не брала формы для занятий.
В тот же день, когда я стала адепткой Королевской Академии Магии, у меня появилась форма, в комплекте которой была и форма для физической подготовки, включавшая широкие шаровары, больше похожие на юбку, но позволявшие активно двигаться и не оголять ног.
И вот теперь, стоя на пороге этого зала для тренировок (ничем другим он просто не мог бы быть), я поняла, что немного не на том сосредоточилась. Я глубоко пожалела, что за всеми этими плясками влюбленных девчонок не подумала, что декан вряд ли на простую беседу меня вызывал. И потому добавила:
- Извините. Я сожалею.
Хараевский, всё так же неподвижным изваянием сидевший на полу, шевельнул пальцами. С той стороны на стене неожиданно открылась дверца (я бы не нашла её, даже если бы знала, что она там есть), и оттуда прямо в меня полетело что-то черное. Я успела перехватить летевшую с немалой скоростью вещь. Это оказались шаровары – чистенькие, отутюженные, хоть и не новые.
- Одевайтесь. Быстро.
Я на мгновенье замерла, окуталась в непроницаемый кокон безэмоциональности и повернулась к нему спиной, одевая под юбку штаны. Хорошо, что форма предусматривала не платье, и юбку можно было снять без особых трудностей, оставшись в рубашке и жилете.
Когда я повернулась к преподавателю, он уже стоял передо мной, да так близко, что я чуть не дернулась от неожиданности. Но тренировки не прошли даром и я осталась непоколебима.
Проверяет, что ли?
- Разминка! – приказал мужчина и отступил на шаг.
Я приступила к упражнениям.
Теперь уже я прикрыла глаза, и проводя движение за движением, могла наблюдать за орлиноносым объектом обожания моих соседок. Он стоял, глядел исподлобья; руки сложены на груди, босые жилистые ступни упирались в ковер. Выражение лица больше подошло бы палачу, который очень любит свою работу.
В какое-то мгновенье, когда я выпустила из поля зрения декана, вдруг почувствовала его за своей спиной и почувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Приём провела молниеносно, даже не включив сознание. Декан отлетел, жаль, недалеко, и один его глаз прищурился. Кажется, он был рад – какой-то задор блеснул в его глазах.
Вот только чему он так обрадовался? Скорости моей реакции или моей реакции вообще?
Следующие несколько минут мы танцевали странный танец – он нападал, а я уходила от ударов. Атаковать больше не получилось ни разу, не то что отшвырнуть его от себя. Мы то сближались, то расходились. У меня заметно сбилось дыхание и взмок лоб, Хараевский даже чаще дышать не стал.
Когда я устала и готова уже была признать, что полностью обессилена, мужчина вдруг спеленал меня магией так, что я стояла как статуя какого-то очень послушного адепта – ноги вместе, руки по швам. А он стал напротив, опять сложил на груди руки и едва заметно улыбался.