Шутка Вершителей

— Я подумал, что внутрь будет ещё лучше!
Он разлил тёмно-коричневую жидкость по стаканам, и протянул один из них мне.
— За нас! — сказал муженёк и быстро проглотил всё, что было в его стакане. Я тоже сделала глоток и закашляла: жидкость обожгла меня огнём, опустилась в желудок и там распустилась огненным цветком, посылая горячии лепестки по всему телу!
Герцог тихо засмеялся. Я второй раз слышала его смех. Первый раз был, когда я упала в лужу во дворе крепости, и он высмеял меня. Я сразу сделала тогда вывод о его жестокости. Воспоминания заставили меня снять с лица готовую там очутиться улыбку. А ещё я подумала о том, что сегодня мне придётся разделить с герцогом постель. И я непроизвольно сжалась.
— Отдыхай, Тибо! — вдруг приказал герцог. Я посмотрела на его лицо: губы егобыли сжаты. — Отдыхай, а я пойду к гостям! — и он с силой сжал стакан, что его пальцы побелели. Затем развернулся и ушёл. Когда хлопнула дверь, в моей голове пронеслось: "Пошёл к Осталии…"
Помилуй, Великая! А мне-то что за дело, с кем он проведёт ночь? Главное, что не со мной! Или нет? И мне вдруг опять стало так плохо, ужасно плохо! Тоска с новой силой запустила свои щупальца мне в душу! И я разрыдалась.
Утром я проснулась от того, что мои ноги и руки затекли от неудобного положения. Я разлепила опухшие веки и поняла, что таки уснула в своём платье, драгоценностях и причёске.
Я чувствовала себя разбитой. Истерика и стояние на холоде в одном тонком платье не прошли для меня даром. Но голова работала хорошо.
"Пора возвращаться домой!" — пришло мне в голову, и я решила, что пришло время разработать план, такой план, чтобы не попасться, как в прошлый раз, из-за отсутствия еды или воды.
Я попала на своё рабочее место лишь к обеду. Там во всю командовал новый пожилой медикус, назвавший меня бабой.
— А-а-а-а, вот Вы где! — выкрикнул он с противоположного конца госпиталя. — Идите же сюда! Посмотрите, как Вам?
"С чего это он так вежлив?" — подумалось мне, и я подошла к больному. Тот лежал на животе и постанывал. Всё его мягкое местобыло испещрено шрамами и ранами в различном состоянии. Лица мне не было видно, но один из шрамов был мне знаком: это был воин Смонни, сын гарнизонной шлюхи и мой старый знакомец.
— Что скажате на это, госпожа Тибо?
— Что тут скажешь? Судьба у него такая: находить себе приключения на зад!
Сиделки и работницы, стоявшие недалеко, захихикали.
— Он говорит, что один из швов, Ваших рук дело! — сказал этот старый жук и с усмешкой посмотрел на меня.
— Да, это так, — я так же прямо посмотрела на него в ответ.
— Предлагаю начать наше знакомство заново! Трелони Уварик, городской и гарнизонный медикус! А Вы, значит, кашани главнокомандующего и тоже по нашей, лечебной части… Кто Вас учил, скажите?
Моя легенда могла рухнуть, ведь для всех я оставалась деревенской знахаркой! Я усмехнулась и сказала:
— Позвольте мне сохранить это в секрете!
— Хорошо, — господин Уварик нахмурился, — говорят, Вы разбираетесь в травах?
— Да, в моём… селе я так и лечила людей… Там, в горах, сами понимаете, медикусов нет.
— Понимаю… Я собираюсь закупиться редкими снадобьями сегодня на базаре, не желаете прогуляться вместе со мной? — он хитро взглянул на меня из-под своих кустистых бровей, и я поняла, что со мною хотят поговорить наедине.
— Да, конечно!
Совершив обход оставшихся больных и раздав указания сиделкам, мы поспешили к воротам. Но там меня остановили стражники.
— Госпоже кашани запрещено покидать крепость!
— На каком основании? — возмутилась я. И тут я увидела проходившего мимо коменданта. — Господин Тренган! Господин Тренган!
— Тибо? Извините, госпожа Тибо… Что случилось?
— Почему меня не выпускают на рынок? Мы с господином медикусом хотим купить травы и настои для лечебницы…
— Я не слышал такого…Кто Вам приказал, солдат?
— Так… — стражник замялся, — говорили же утром в казарме…
— О чём это?
— Что супруга герцога вернулась и выпускать, мол, её никак нельзя — сбёгнет! — замялся воин. — Кому же охота потом шепотами попяткам получать?
— Смирно! — крикнул комендант, и стражник вытянулся перед ним. — Обеспечить госпоже охрану в количестве двух… нет, одного, солдата! И запрещаю самовольничать!
Я вздохнула с облегчением, когда мы вышли на узкие улочки города перед фортом. За нами шёл, бряцая доспехами, охранник, высокий детина с пышными усами.
— Вы хотели со мной поговорить, не так ли? — начала разговор первой.
— Да… — медикус задумался, оглянулся на охранника, но тот был почти в десяти шагах от нас, и разговор наш был ему не доступен. — Вы же не из Вензоса, не так ли?
Я думала, что упаду, прямо тут, на мостовую.
— О чём, Вы, господин Уварик? Вы ошибаетесь… — сама удивилась, как глухо прозвучал мой голос.
— Нет, теперь я точно знаю! Это болван Кенгор ничего не увидел, а меня Вы не проведёте!
— С чего Вы это взяли? — мне захотелось вернуться, но я переставляла ноги по инерции. Поняв что-то, медикус схватил меня за руку, на что услышал:
— Руки убрал от госпожи! — крикнул тут же мой охранник, и господин Уварик отпустил меня.
— А с того, милая девочка, что никто, повторюсь, НИКТО в нашем мире не сможет зашить таким образом эту рану на заду у солдата. Такой техники наложения швов на рваные раны у нас ещё не изобрели!
— Вам так кажется, и я не милая, и не девочка… — я говорила, будто через вату.
— Хорошо! Но только я являюсь магистром лекарских наук, и знаю, что говорю!
Мы шли дальше молча. Ноги меня не несли. Впереди уже показались торговые ряды.
— И что Вы хотите от меня? — еле ворочая языком, произнесла я.
— Знания… Только знания! Я ведь вижу, что Вы тут ненадолго!
— И не расскажете никому?
— Зачем? Наука — это моя жизнь… А политика, интриги, заговоры… Семья, дети… Меня это не интересует!
— А что Вас интересует? Слава? Признание короля? Ученики и почитатели?
— А Вы — умная молодая женщина, понимаете…
— Так что Вы хотите? — спросила я, остановившись у первого шатра с яркими тканями. И тут чей-то разговор привлёк моё внимание.
— Вы обучите меня всему тому, что умеете!
"Слыхал, у Рябого Тринка жена чуть во время родов не померла?"
— А если я откажусь?
"Слыхал, бедная баба! А как дитятя? Живой?"
— Это не в Ваших интересах…
"Живой… Но надолго ли? Квёлый народился, знать, приберёт его Вен в свои чертоги."