Шутка Вершителей

Я поставила кружку на стол, понимая, что не смогу сделать ни глотка.
— Завтра вернёте?
— Да… — и она неожиданно схватила меня за руки. — Тибо, — зашептала она, — одумайся! Не ссорься со своим миэром! Не доведёт это вас до добра!
Я вырвала свои руки из захвата Эдды, который у неё в силу размеров и профессии был стальным, и прошептала также в ответ:
— Не лезь ко мне в душу, Эдда! Я сама разберусь! Иди учи Осталию, а меня не трогай!
Эдда с ужасом на лице отшатнулась от меня, а я вышла из обеденного зала в ратрёпанных чувствах.
Я понимала, что обидела повариху, но меня тоже грызло чувство несправедливости: как она могла? Как она могла поверить, что я — воровка? И что она пытается меня свести с этим герцогом? У меня при мысли о нём скручивало живот.
И в голове сейчас у меня пульсировало только: бежать, бежать, бежать…
Я не знаю, как я шла по улице, по-моему, меня кто-то звал, но я стремилась поскорее вернуться к себе и остаться одной. Но перед своей дверью я заметила мужскую фигуру. В полутёмном коридоре сначала я не поняла, кто это, и резко остановилась. Но мужчина сделал шаг вперёд, выйдя на свет от окна. это был герцог.
— Тибо… — едва слышно произнёс он, а я сглотнула: не видеть его, не слышать желания не было!
— Да, господин Томарик, — едва выдавила из себя, стараясь держаться от герцога на расстоянии.
— Тибо, нам нужно поговорить…
— Извините, господин Томарик, я очень устала… Работа, знаете ли…
— Я же могу приказать, Тибо… — раздражённо ответил он, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я их постоянно отводила: притворяться больше не собиралась, да это уже и не имело смысла! Я нашла, что мне было нужно, а теперь можно было и убираться отсюда! Пусть только уедет!
— Так прикажите! — резко ответила я, чуть ли не пинком открывая комнату и захлопывая за собой дверь. Та тут же вздрогнула от удара, и я вслед за ней!
— Тибо, — прорычал, как медведь в наших лесах, герцог, а я обхватила свои плечи руками и смотрела на дверь, как на ядовитую гадину. Неужели опять вынесет?
Но нет, вскоре я услышала быстрые шаги, что удились от дверей. Я резко присела на постель. Меня знобило. Я рукой провела по кровати, и почувствовала что-то знакомое: это было моё покрывало, что я сшила в первые дни в крепости!
Подпалив светильник, я обнаружила в комнате все свои вещи, а за спиной, на покрывале — вязание, что я не закончила до моего заключения под стражу. Ещё я увидела в комнате кое-что новое: маленькую тумбу с ящичками у стены, большое зеркало, почти в пол в овальной раме там же, а под окном — маленький столик с двумя изящными деревянными стульчиками, такими крохотными, но так удачно вписавшимися в эту крохотную каморку!
"Муженёк подлизывается!" — решила я, но была всё же рада этому нечаянному уюту, который так любила дома. С мыслями о доме я и заснула.
А утром, переодевшись в новую рабочую одежду, я покрасовалась на себя в новое зеркало, и отправилась на новое место работы, зайдя на завтрак. Только вот есть со всеми вместе я теперь не стала, а взяла кувшинчик с отваром и лепёшки с собой. В домике у медикуса было место со столом, где я собиралась и расположиться.
Работницы опять внимательно рассматривали меня и перешёптывались. Но я больше не обращала ни на кого внимания.
Войдя в домик медикуса, я услышала громкий разговор Аррата с каким-то офицером.
— Тибо, доброе утро! — завидев вошедшую меня, сказал он. — Я сейчас уйду, одному воину выбило глаз, нужно будет обработать рану…
— Так может, я с Вами? Наложу повязку?
— Нет, оставайся тут! Инструменты и бинты лучше приготовь… Вдруг понадобятся!
Офицер удивлённо посмотрел на меня, оглядел мою форму с ног до головы, и они с господином Кенгором ушли. Я вошла в операционную, развела в жаровне огонь и взяла ящичек с инструментами, чтобы поставить его туда, какуслышала за спиной:
— Тибо!
Я чуть не уронила инструменты, в последний момент взяв себя в руки. Поставив ящичек на жаровню, я медленно обернулась, продолжая держать щипцы в руках. Передо мною стоял герцог.
— Раз ты не захотела разговаривать со мною вчера, отговариваясь усталостью, то я решил, что утро — то что надо! Ты же не устала, Тибо?
— Нет, гос…
— Тсссс, Тибо! — герцог сделал шаг ко мне и приложил свой палец к моему рту. Я тут же замолчала. — Называй меня Ольфен, милая…
И он попытался приблизиться ко мне, но я уже отмерла и сделала шаг назад. Слово "милая" просто убило меня.
— Что Вы хотите, господин Томарик? — он и что, взаправду думал, что я с улыбкой начну называть его по имени?
— Тибо-Тибо, — укоризненно окивал головой этот… — Мы же с тобой вроде как муж и жена, а ты меня на Вы ипо фамилии… Не хорошо!
Герцог опять попытался подойти ко мне поближе, но я, каким-то чудом увернулась и бросилась к двери из операционной. Но не успела. Мужчина перехватил меня прямо рядом с ней и придавил своим телом к стене.
— Что же ты, Тибо, сбегаешь… Ты должна понимать, как это действует на мужчин… Мы же охотники… — после этого слова герцогрезко отпустил меня и закашлял, давясь воздухом.
— Засуньте свои охотничьи инстинкты себе в задницу, дорогой супруг! — сказала я, потирая отшибленный локоть. Сказывалось отсутствие тренировок. Мой муженёк не ожидал получить под дых от своей законной жены!
— Тибо, ты не понимаешь, как заводишь меня, — быстро нашёлся этот… и опять бросился на меня, резко захлопывая перед моим носом дверь. — Давай просто поговорим! Обещаю, что трогать тебя не буду!
— Клянитесь! Что не дотронетесь и пальцем!
— Клянусь!
— Говорите, что хотели! И ступайте прочь! Вы мешаете мне работать!
— Тибо, послушай! Я понимаю, что мы начали с тобой как-то неправильно… Но ты сама виновата! Не нужно было ходить под личиной! Кто же знал, что под маской уродливой старухи скрывается такая красавица!
И герцог с ног до головы оглядел меня, а меня от этого его взгляда опять кинуло в дрожь. И только потом до меня дошёл смысл сказанных им слов! Значит, теперь, когда я стала моложе и симпатичнее, то со мною можно разговаривать? А раньше что, было нельзя? А теперь, когда стала красивая, по его словам, можно и на люди вывести?
— Что скажешь, Тибо? Начнём всё сначала? — тихо и спокойно продолжал говорить со мной герцог, а я стояла и молча, как рыба, открывала и закрывала рот. Потом я вспомнила своё сидение в камере, на воняющем, набитом сеном, тюфяке, как я ждала его приезда, словно лучика солнца в полной темноие, а он приехал и чуть меня не убил…
— Нет, господин Томарик… Знаете, мы с Вами не виноваты в этом оба… Так распорядился Вен, что мы стали мужем и женой. Он же видит, как я этого не хотела да и не хочу до сих пор… Если Вы считаете, что имеете на меня право, так прикажите… Или возьмите опять силой! Вам не привыкать! Я добровольно больше на это не пойду… Хоть убейте!