До захода солнца (ЛП)

Здорово. Ему это нравится.
Боже, как мне повезло.
— Надень халат, встретимся внизу. Мы позавтракаем на кухне, — скомандовал он, прежде чем прикоснуться своими губами к моим и отпустить меня.
Я чуть не полетела в ванную, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не хлопнуть дверью.
— Ты хочешь что-то особенное на завтрак? — крикнул он через закрытую дверь, пока я надевала халат.
— Все, что хочешь ты, — крикнула я в ответ, а затем показала двери язык.
— Я видел, Лия. — Услышала я, и голос его не звучал так, будто я сумею его разубедить. В его голосе звучало удивление.
Мне было наплевать, что он удивлялся.
Мой разум и тело застыли на месте.
— Что ты сказал? — спросила я онемевшими губами.
Дверь открылась, я подпрыгнула, Люсьен скрестил руки на груди и прислонился к косяку.
— Я видел, — повторил он.
— Но… Мне казалось, — я запнулась, затем выдохнула, — ты можешь видеть сквозь двери?
— Нет, я не могу видеть сквозь двери. В этот момент ты разговаривала со мной.
— Я жестикулировала.
Он ухмыльнулся.
— Это то же самое.
Я промолчала.
Это была совсем не хорошая новость.
— Эта новая твоя игра забавная, — отметил он, чертовски напугав меня. — Лучше, чем другая.
Я пробормотала сама невинность.
— Какая игра?
Он покачал головой, протянул руку, обхватил меня сзади за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать в макушку.
Когда отпустил, сказал:
— Пришло время для урока. Я жду тебя внизу.
Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел.
Я уставилась на все еще открытую дверь спальни.
Потом закричала.
Но только про себя.
И так как я кричала из-за Люсьена, очень надеялась, что он не слышит.
* * *
Я неторопливо занималась своими утренними процедурами, потом также неторопливо спустилась на кухню.
Эдвина стояла у плиты. Люсьена нигде не было видно.
— Привет, Эдвина, — позвала я.
— Привет, дорогая, — Бросила Эдвина с улыбкой через плечо. — Повеселилась прошлой ночью?
Я сморщила нос.
Она улыбнулась, затем покачала головой, пробормотав с отвращением:
— Пир.
Она вернулась к плите, а я подошла к кофейнику.
— Хочешь освежу тебе кофе? — спросила я, потянувшись за ее пустой кружкой.
— Пожалуйста.
— И мне налей, Лия, — сказал Люсьен, входя в кухню, и я едва сдержала свой свирепый взгляд.
— Конечно, дорогой, — пробормотала я шкафчику с кофейными кружками, вытаскивая две.
— Черный, три кусочка сахара, — продолжил Люсьен.
Три кусочка сахара?
Очень плохо, что вампиры не болеют диабетом, и в этот момент мне было совершенно наплевать, насколько недобрыми были мои мысли.
Я положила три гигантские ложки сахара в кофе для Люсьена, плеснула себе молока, спросила Эдвину, какой кофе она предпочитает, а затем передала всем чашки.
Я взяла свою кружку и села на один из табуретов.
— Люсьен заказал яйца-пашот на тосте, Лия. Что бы ты хотела? — спросила Эдвина.
Я избегала встречаться с глазами Люсьена, ответив:
— Я буду то же, что и Люсьен.
И почувствовала, как Люсьен повернулся ко мне, но я продолжала его игнорировать.
Эдвина предложила, все еще что-то творя у плиты, такая, как правило, стоит на кухне в люксовых ресторанах, из нержавеющей стали.
— Без проблем. Я приготовлю все, что ты захочешь.
Наконец я повернулась к Люсьену:
— Что бы ты хотел, чтобы я съела, дорогой?
Взгляд Люсьена встретился с моим, но он ничего не сказал. Я старалась сохранять сосредоточенное и ожидающее выражение лица, как будто от его решения, что я буду есть на завтрак, зависела моя жизнь.
Наконец он спросил:
— Ты любишь яйца-пашот?
— Ты хочешь, чтобы я любила яйца-пашот? — Вопрос на вопрос с хриплым выдохом ответила я.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне, любишь ли ты яйца-пашот, — парировал он.
У нас состоялся короткий поединок взглядов, но его черные глаза были слишком сильными для меня, я отвернулась первой.
— Я люблю яйца-пашот, — скромно ответила я.
Люсьен посмотрел на Эдвину.
— Она будет яйца-пашот.
 
Взгляд Эдвины скользил между Люсьеном и мной. Затем она прикусила губу (и я готова была поклясться, что таким образом она пыталась скрыть улыбку), быстро развернувшись назад к плите.
Люсьен сделал глоток кофе. Я наблюдала за ним из-под ресниц, делая глоток своего кофе.
— Список продуктов на столешнице, дорогая, прямо перед тобой, — говорила тем временем Эдвина. — У меня выходные в субботу и воскресенье, а также в понедельник. Так что все, что вы хотите, чтобы я приготовила или приготовить самой, записывай туда, если тебе нужны продукты. Я пойду в магазин после завтрака.
Мне было интересно, продавали ли в супермаркете галлоновые канистры с бензином (или огнеметы), и пока я думала об этом, Люсьен подошел к раковине и вылил свой кофе в раковину, затем подошел к кофеварке.
Я же все-таки удержалась от улыбки.
Эдвина в ужасе уставилась на него, держа в руке ложку из нержавеющей стали, за которую любой телевизионный шеф-повар отдал бы одну из своих почек.
— Слишком слабый?
Люсьен налил себе кружку кофе.
— Нет. Лия положила сахара от души.
— О боже, я ошиблась? — Прочирикала я, стараясь говорить, сокрушаясь и опустошенно, как будто кто-то переехал любимую кошку, которая была у меня с детства.
Люсьен повернулся ко мне.
— Ты помнишь, чем все закончилось, когда ты ослушалась меня?
О, я все хорошо помнила.
Парень, я помню все.
Я стиснула зубы и один раз кивнула.
— Хочешь удвоить счет непослушания до завтрака, — продолжал Люсьен. — Тебе бы этого хотелось?
Люсьен заводил меня до такой степени, что мое тело кричало об освобождении, а затем бросал ни с чем?
Нет, такого я не хотела.
Я отрицательно покачала головой.
Он спокойно сделал глоток кофе.
Эдвина, к счастью, сделала вид, что ничего не слышит.
Я придвинула к себе список покупок и начала читать.
Внезапно почувствовала Люсьена у себя за спиной, тепло его груди, когда он наклонился надо мной.
Я многое в нем ненавидела. Его недавнее поведение было одним из ярких примеров. Когда он пошел на все, почти преодолев звуковой барьер, вампиры были другими, нежели обычные смертные.
— Сегодня вечером я хочу, чтобы ты приготовила мне свою жареную курицу, — приказал он. Мой разум очистился от последней унизительной встречи с Люсьеном, я повернула шею, чтобы ошеломленно посмотреть на него.
— Что?
Его глаза встретились с моими.
— Жареную курицу.
Мою жареную курицу?!
Я, конечно, готовила великолепную жареную курицу. Лучшую. Готовка жареной курицы был единственный мой настоящий талант.
Но откуда, черт возьми, он знал?
Странный холодок пробежал у меня по спине.
— Откуда ты знаешь о моей курицы? — прошептала я.
Его подбородок указал на блокнот на столе, но он не ответил на мой вопрос.
Вместо этого скомандовал:
— Запиши все, что тебе необходимо.
— Как ты...?
— Просто запиши, Лия.
Я уставилась на него, разинув рот.
Затем вспомнила рецепт, который требовал, по крайней мере, маринования курицы на ночь в моем знаменитом маринаде из пахты.
Курица не была бы моей фирменной курицей без маринада.
— Я не могу, — заявила я ему.
Он прищурился.
— Нет, правда, не могу. Маринад. Нужно, по крайней мере... — Я посмотрела на часы на микроволновке, было почти десять: — Восемь часов мариновать! — Мой голос резко повысился, но что я могла сказать? Мне необходимо было поддержать репутацию своей жареной курицы. Каждая женщина знает, как это важно. — И даже это не оптимально. Меньше времени не стоит мариновать. У меня нет восьми часов!
 
Он ухмыльнулся, я поймала его улыбку, и мое сердце екнуло.
Но он был неумолим.
— Напиши все необходимое, что тебе может понадобиться.