Ходячее недоразумение в академии Примы

— Это кто?
— Мой фамильяр, — я сгрузила книги на стол и облегченно выдохнула.
— А почему он у тебя такой странный?
— Нормальный он.
— Нормальный я, — снова повторили мы в унисон.
— А почему он так смотрит на мою грудь?
— Как? — спросила я.
— Заинтересованно, — после некоторого размышления ответила вампирша.
Ну, мне по крайней мере подумалось, что она вампирша — таких глаз и острых клычков, больше похожих на утолщенные иголки, я раньше ни у кого не видела.
— Не смотри на расцветку, детка, — подмигнул ей заяц. — Я хоть и радужный, но нормальный.
Она даже голову склонила, рассматривая этого нормального, который не радужный. 
Не знаю, поняла ли она, что Мотя имел в виду радужный флаг — символ людей с нетрадиционной ориентацией — и что у него эта ориентация вполне стандартная, но она предпочла достать халатик, на котором лежала, и накинуть его на себя.
— Он у тебя точно фамильяр? — высморкалась она в носовой платок.
— А кто же еще? — я уселась на стул и вытянула ноги. 
Находилась за сегодня… Завтра по территории академии буду передвигаться только на скейте!
— Ну, может, оборотень какой… — и, увидев мой скептический взгляд, добавила: — Экзотический.
— Нет, он у меня мутант экзотический, а так просто фамильяр.
— Что значит: просто фамильяр? Я, между прочим, лучший фамильяр! — с апломбом заявил он и запрыгнул на колени присевшей девушке. — Смотри, какие у меня лапки, а хвостик, а ушки! Кстати, почеши там… ага… чуть ниже… О, да! Кайф…
Девушка с опаской почесала его за ушком, явно соображая, скинуть его немедленно или еще немного поизучать.
— Я смотрю, он у тебя еще до конца не вырос.
— Да, детка, я вырасту и еще всем покажу, что значит размер кинг-сайз! 
Рука девушки замерла, и, разрыдавшись, вампирша снова повалилась на кровать.
Мы с Мотей недоуменно переглянулись. Что он такого сказал, что девушка снова скатилась в истерику?
Я подошла и, присев на краешек кровати, погладила соседку по голове:
— Ну ты чего? Не плачь. — Вампирша зарыдала в голос. — Да с чего хоть у тебя такой слезоразлив?! Умер кто-то? — не выдержав, в сердцах вопросила я.
Девушка всхлипнула и, повернув голову, посмотрела на меня из-под руки одним красным глазом. Жутенько, если честно, но я не дрогнула. Она перевела взгляд на забравшегося мне на руки зайца и буркнула:
— Не умер.
— Тогда чего так страдать? В этой жизни непоправима только смерть, — припомнила я мамины слова, когда сама рыдала из-за какой-то ерунды. — Ну, в чем дело то?
— При нем не скажу, — ткнула она пальцем в зайца.
— Моть, выйди ненадолго, — попросила я фамильяра.
Тот даже задохнулся от такой несправедливости и явно вознамерился качать права. Но я-то знала, что иногда так хочется поговорить о своем женском без лишний длинных ушей, а потому ухватила зайца за те самые разрекламированные уши и выставила за дверь, которая потом некоторое время содрогалась от ударов его лап. 
— Ну, что у тебя приключилось? — присела я на стул.
Девушка еще раз всхлипнула, села, прислонилась спиной к стене и, поискав что-то на скомканном покрывале, выудила трусики. 
— Вот! — трагически заявила она и протянула их мне.
Я взяла симпатичные кружевные танго бирюзового цвета с еще неотрезанной биркой. Покрутила их в руках и не нашла изъянов. Тем временем девушка насобирала еще штук пять таких же новых трусиков по своей кровати и протянула мне. Я даже позавидовала. Тут были и красненькие, и беленькие, и серебристые. У меня, к слову, таких никогда не было. Я всегда предпочитала удобные и мягкие хлопковые, а тут сплошные кружева. Может, и себе такие прикупить?
— Классные трусики, — наконец, резюмировала я.
— Они мне малы! Понимаешь?! Я толстая-я-я! И скоро, как твой Мутант, буду размера кинг-сайз! — всхлипнула девушка, но удержалась от рыданий. — Это же ужас!
— Эм… — я присмотрелась к размеру. — Вообще-то здесь написан размер XXS, не знаю, как ты, но я их натянуть не рискну.
— Как XXS? — опешила девушка. — Сестры же сказали… Ууу, кошелки старые! — глаза девушки сверкнули рубином. — Я им сейчас покажу, как такие «нужные каждой девушке в академии вещицы» дарить! — явно передразнивая кого-то, проговорила она и спрыгнула с кровати.
— Стой! — остановила я ее уже у самой двери. — Месть — блюдо, которое подается холодным! — по тому, как бешено блеснули ее глаза, я поняла, что аргумент не впечатлил. — Ну или хотя бы немного остывшим. — Я покопалась в сумке и, достав зеркальце, развернула его к девушке. 
Не могла же я позволить, чтобы моя соседка рассекала по академии с черными разводами от туши и опухшими глазами и носом.
— Священная луна! — воскликнула она в ужасе и метнулась к шкафу за косметичкой.
Достала оттуда настоящий чемодан с множеством отделов и, открыв один из них, извлекла молочко и тоник для умывания. 
Я же решила заварить успокоительный сбор. Сейчас ей он точно не будет лишним. 
Электричества здесь нет, зато есть магия, и обычный металлический чайник быстро закипел на плоском круге артефакта. Я достала купленный специально для личного пользования заварник и приготовила из собственноручно собранного сбора с мятой, хмелем и вахтой трехлистной отвар.
Девушка к этому времени успела умыться, немного успокоиться и с любопытством меня разглядывала:
— Как тебя зовут? Мы ведь еще не познакомились.
— Варвара, можно просто Варя, а тебя?
— Лайла. 
— Извини, но… ты вампирша? 
— А разве незаметно?
— Ну, если учесть, что я о параллельностях узнала не больше месяца назад...
— Да ну?! Где ж ты такая дремучая жила?..
Мы еще немного поболтали обо мне, выпили по кружке чая, и я спросила:
— Как так вышло с бельем? 
Вампирша передернула плечами и с явной неохотой ответила:
— У меня старшие сестры учатся тут на четвертом и пятом курсах. Вот и сделали мне такой «подарок» к поступлению: «Тут твой размер, не сомневайся, если, конечно, за лето ты не разжирела». Я открыла коробку, а там вся эта красота. Толком рассмотреть, правда, не успела — за мной сестры пришли. Ну а после занятий, пока никого не было, решила померить. Одни, другие, а они так пережимают тело, что носить невозможно. Вот я про их «разжирела» и вспомнила…
— Да уж, шуточки у твоих сестричек… — хмыкнула я.
— Ничего, я им отомщу, — и она меланхолично подперла кулачком щеку — видимо, мой сбор успокоил ее слишком сильно. — Только придумаю как... Все детство ведь надо мной прикалываются, а я и ответить не могу — их же двое… Думала, хоть сейчас успокоятся…