Путь врат. Парень, который будет жить вечно

Однако Клара взяла себя в руки.
– Садитесь, – гостеприимно сказала она и потом, заметив, что Эстрелла через приоткрытую дверь заглядывает в соседнюю комнату, спросила: – Или вы предпочитаете вначале ознакомительный тур?
Эстрелла немедленно ответила:
– Тур, пожалуйста!
Стэн предпочел бы обещанный обед – обед из пищи людей, но, когда он увидел ванную Клары (обычную большую ванну, джакузи и душ с двенадцатью головками не оставляют без внимания ни одну часть тела), и ее гардеробную (трехстворчатое зеркало над рядами всевозможных духов, пудр и кремов, которые Клара больше не употребляла), и – главное – ее спальню, он почти забыл об обеде. Кровать на четырех столбиках. Хотя, насколько Стэну было известно, Клара в настоящем не собиралась делить ее ни с кем, такая кровать легко вместила бы целую оргию.
Все это просто показывает, что можно сделать, имея неограниченные средства, подумал он, не в состоянии сдержать легкую зависть.
Если у Эстреллы тоже было такое чувство, она никак себя не выдала.
– Можно? – попросила она и, когда Клара кивнула, сразу упала на постель и принялась подпрыгивать, как маленькая.
Клара улыбалась.
– А вы, Стэн? – спросила она. – Хотите опробовать?
Он отрицательно покачал головой. На самом деле он хотел, но не в присутствии хозяйки постели. Клара несколько мгновений разглядывала его, потом удивила, потрепав по плечу.
– Тур окончен, как насчет обеда? Только, – добавила она, когда они вернулись в комнату со столами, – думаю, я должна вас предупредить. Гипатия очень хороший повар, но ей нужны продукты. Здесь она ограничена тем, что могут предоставить пищевые фабрики хичи, а они, боюсь, еще не очень многого достигли.
II
В этом отношении Клара оказалась права. Действительно, достижения были скромные. Зато убранство стола оказалось великолепным: хрустальные бокалы, золотые ножи, серебряные вилки, тарелки с золотой каемкой и белоснежная камчатная скатерть. А вот пища оставляла желать лучшего. Омлет с сыром у Стэна напоминал резину и обладал легким химическим привкусом, а в яблочном пироге, поданном на десерт, чувствовался вкус кислой капусты. Корабельный мозг присутствовал, пока сервомеханизмы на колесах подвозили блюда, потом удалился без объяснений.
– Гипатия расстроена, – сообщила Клара гостям, но, по мнению Стэна, та была не расстроена, а ужасно сердита.
– Все равно, – сказал он Эстрелле на обратном пути, – приятное отличие от этой бурды хичи.
– Клара сказала, что Гипатия будет готовить для нас, когда мы захотим. Нужно будет только сообщить ей.
– Очень мило с ее стороны, – ответил Стэн, думая, насколько приятнее было бы, если бы пища оказалась вкусной.
– Она хорошая. Я о Кларе. Спросила, хочу ли я, чтобы мне восстановили лицо. Сказала, что это не больно, она сама несколько раз проделывала такую операцию.
Стэн спросил:
– Ты хочешь?
– А по-твоему, мне это нужно?
– Конечно нет, – немедленно ответил Стэн, хотя на самом деле он даже не думал о такой возможности. – Нужен характер, чтобы заговорить с тобой об этом.
– О, она не хотела ничего плохого, Стэн. Она очень добрая. Особенно если вспомнить, что ей пришлось пережить, – сказала Эстрелла – и была вынуждена объяснить. Выслушав, Стэн согласился, что этого хватило бы всякому. Та же гигантская волна, что опустошила Калифорнию, смела с лица Земли и принадлежавший Кларе в южных морях остров Раивеа. Срочная эвакуация позволила избежать потерь, но от маленькой общины, которая составляла главную ценность жизни Клары, не осталось ничего ощутимого.
– Вот почему она здесь, – добавила Эстрелла. – У нее своего рода депрессия. Доктор фон Психоаналитик говорит, что она даже думала о машинном сохранении сознания; только для нее это не сохранение сознания – это просто смерть.
– Гм, – ответил Стэн. Очевидно, можно быть несчастным, даже располагая неограниченными средствами. Потом, заметив, что Эстрелла нахмурилась, спросил: – Что-то случилось?
Она пожала плечами, затем ответила:
– О нет, милый. Совсем нет. Ты не слышал о человеке по имени Вэн?
 
Стэн минуту подумал, потом сказал:
– Не знаю. Может быть. Кто он?
– Этого я тоже не знаю, – призналась она. – Но пока меня готовили к процедуре, Клара и доктор фон Психоаналитик говорили о нем. Кажется, он им совсем не нравится. – Тут она улыбнулась и сменила тему: – Значит, хочешь узнать, что за тест проводил фон Психоаналитик?
– Конечно. Что, пришлось пописать в баночку?
– Ничего подобного. – Она поджала губы. – Все гораздо проще. Ты знаешь, что он всего лишь точка, Стэн?
– Кто, фон Психоаналитик? Что значит – он точка?
– Что слышал. Никаких измерений. Он сначала задал мне несколько вопросов, а потом как бы сосредоточился, сфокусировал себя в меня и осмотрелся. Он видел зародыш, Стэн. Нашего ребенка! Только, конечно, он еще не очень похож на ребенка.
Стэн не сразу понял.
– Минутку. Он был внутри тебя? Но как он это сделал?
– Просто сделал, Стэн. – Она зевнула и сменила тему: – Знаешь что? Вот бы одолжить такой диван хоть на несколько часов!
– О да, – отозвался он, – согласен.
Но думал он не о диване: ему было теперь над чем поразмыслить. Стэн так углубился в свои мысли, что Эстрелле пришлось толкнуть его. Он и не заметил, как они вернулись к себе.
Они решали, стоит ли позвонить Гипатии и заказать еду, когда кто-то появился у их двери.
Открыв, Стэн с удивлением увидел Гипатию, а за ней – несколько роботов-тележек хичи.
– С наилучшими пожеланиями от доктора Мойнлин, – сказала Гипатия. – Она только что получила с Земли новую мебель и спрашивает, не хотите ли вы этим воспользоваться?
Роботы вкатили груз в квартиру, распаковали, и Эстрелла и Стэн увидели, что получили такую же большую кровать на четырех столбиках, с розовыми простынями, как будто из чистого шелка. Кровать установили, аккуратно застелили, подвернули уголки, и Эстрелла проводила всех к выходу.
– Поблагодарите от нас Клару, – сказала она Гипатии, – но я хочу опробовать эту вещь сейчас же.
Они ее опробовали. Кровать устроила их во всех отношениях, и Стэн не был неловок ни по мнению Эстреллы, ни по своему. Когда они наконец решили поспать, он обнимал Эстреллу и на Лесистой планете Теплого Старого солнца номер Двадцать Четыре все было прекрасно.
  
13. Сохраненный разум в Ядре
 
I
Оставив второго Марка Антония трудиться на Колесе, я отправился в Ядро, где какое-то время занимался своими обычными делами. Я не спешил, но задолго до конца первого органического дня большинство моих обязанностей было выполнено гладко и организованно.
Позвольте кое-что уточнить. Хотя я использую слово «обязанности», его не следует понимать превратно. Все, что я делаю, я делаю совершенно добровольно. Я по собственной воле оставил Колесо, поскольку там у меня была хорошая замена и никакие «обязанности» в Ядре меня не ждали. Да и кто может меня обязать? У кого в Ядре (да и где бы то ни было) достаточно власти, чтобы распоряжаться мною?
Нет, у всей моей деятельности есть только одна причина. Просто в моей природе заложено отрицательное отношение к бездействию и лени.
Поскольку главная моя специальность – шеф-повар, я сразу начал изучать перспективных клиентов. Это было нетрудно. Следовало только переписать всех людей в Ядре и спросить у них или самому догадаться, что они предпочитают есть. Людей оказалось немного – примерно полторы тысячи, когда я прибыл, и даже за первые несколько дней не набралось и десяти тысяч. Некоторые из иммигрантов были по людским стандартам весьма известны: два бывших вице-президента США, звезды шоу-бизнеса, даже Джель-Клара Мойнлин, когда-то – самая богатая женщина в галактике. (Она до сих пор очень богата, хотя, отправляясь в Ядро, раздала большую часть своего состояния.) Однако знаменитостей я обслуживал не лучше, чем самых незначительных и неизвестных. Для каждого я трудился с полной отдачей.