Гунны – страх и ужас всей Вселенной
Гизерих был весьма известен в Риме в связи с поражением, которое он нанес римлянам; был он невысокого роста и хромой из-за падения с лошади, скрытный, немногоречивый, презиравший роскошь, бурный в гневе, жадный до богатства, крайне дальновидный, когда надо было возмутить племена, готовый сеять семена раздора и возбуждать ненависть. Такой-то человек вошел, приглашенный, как мы сказали, УГОВОРАМИ БОНИФАЦИЯ, (выделено нами – В.А.) в (Западную Римскую – В.А.) империю в Африке» («Гетика»).
Завладев в Карфагене римскими кораблями, предназначенными для перевозки зерна, вандалы и аланы Гейзерихкса превратили их в военный флот и принялись опустошать средиземноморское побережье Римской империи, захватывать морские острова, чинить помехи судоходству, господствуя над всеми морскими коммуникациями западного и центрального Средиземномиорья. В 440–441 гг. вандальский флот систематически грабил побережье Сицилии и южной Италии. Контингент западно-римских войск и восточно-римский флот, призванный августом Запада Валентинианом III на помощь, смогли воспрепятствовать немедленному захвату Сицилии вандальскими пиратами. Но после ухода восточно-римского флота в 442 г. Гейзерих захватил всю Сицилию и принудил западно-римское правительство заключить с ним новый договор. По этому договору вандалы Гизериха освобождались от статуса римских «федератов» и признавались совершенно независимыми – первыми из всех германских «варваров». Договор подтверждал также расширение границ африканского царства Гейзериха, включавшего теперь и часть Триполитании (Северо-Запад современной Ливии), за счет римских владений. Западная Римская империя сумела удержать лишь половину Мавретании, Ну-мидийскую область с центром в Цирте и Восточную Триполитанию. Сицилия также осталась во власти Западного Рима (увы, ненадолго).
И теперь вандалы, вместо римлян, с полным правом могли говорить о Средиземном море «наше море»…
До Гейзериха подобного успеха за всю римскую историю удалось добиться лишь одному предводителю пиратов. А именно – Сексту Помпею, сыну римского триумвира Гнея Помпея Великого, зятя, тестя, союзника, а затем и врага Гая Юлия Цезаря. Опираясь на пиратский флот, Сексту удалось поставить Рим на Тибре, оплот Октавиана Августа, на грань голодной смерти, захватывая, одну за другой, флотилии, груженные египетским и африканским зерном, необходимым для прокорма жителей «столицы обитаемого мира». Памятуя об этом, Западному Риму было лучше не трогать Гейзериха. Ведь тот теперь, завладев африканским флотом, мог в любой момент остановить морской транспорт зерна в Италию, как Секст Помпей во время оно. Регентша-мать Галла Плацидия, да и «последний римлянин» Аэций это прекрасно понимали. И потому Западный Рим не представлял опасности для Гизириха, его богатства и его народа, завладевшего львиной долей земельных угодий римской Африки (в отличие от других варваров – скажем, готов, отчуждавших у римских землевладельцев в свою пользу лишь 1/3 сельскохозяйственных угодий). Засевшего в бывших поместьях-латифундиях богатых римлян, предаваясь охоте и приятному ничегонеделанию. Развратившему вандалов и аланов настолько, что не прошло и 100 лет, как они были уничтожены морским десантом «военного магистра» Флавия Велизария – искусного полководца восточно-римского василевса Флавия Юстининана I Великого. Мудрого законодателя, возжелавшего восстановить в прежних границах всю Римскую империю и начавшего «собирать имперские земли» с Африки. Но пока что до этого было еще далеко. Римская угроза казалась сыну Гундариха несущественной. А вот вестготов Гизерих воспринимал как вполне реальную угрозу (хотя, возможно, и преувеличивал ее степень и масштабы). В конце концов, вестготы, в ходе своего переселения, дошли, через Галлию, до Южной Испании – оттуда до вандало-аланской Африки было рукой подать. О чем наглядно свидетельствовал «прыжок» туда через море из Испании воинственной мигрантской рати самого хромого евразийца.
В описываемое время никто не мог предложить Аттиле больших богатств и лучшей оплаты военных услуг, чем Гейзерих. Ведь вандальский и аланский царь ограбил целую часть света (а таковых жителям античной Экумены было известно три – Европа, Азия и Африка) и буквально «ощипал», с помощью команд своих пиратских кораблей, все римское Восточное Средиземноморье. И, если Аттила действительно колебался, если он действительно не знал, чем заняться в первую очередь – примерно наказать не в меру дерзкого императора Второго Рима Маркиана или же отправиться в Западный Рим за своей нареченной Гонорией, то вполне можно представить себе и такую версию событий. Снабженная в должном количестве золотом посольская миссия, отправленная Гейзерихом из захваченного Карфагена в гуннскую Паннонию к Аттиле, могла склонить чашу весов в пользу хромого евразийца. Побудив гуннского царя к военному походу на Западный Рим.
При этом следует учитывать следующее. Изо всех варварских царей, князей и герцогов, с которыми обменивался планами и мыслями Аттила, Гейзерих испытывал, пожалуй, наименьшее благоговение перед римлянами или, говоря точнее, слабыми отблесками былой римской славы. Аттила, не скрывавший своего пренебрежения к Восточному Риму, в то же время много лет поддерживал с Римом Западным вполне приемлемые для обеих сторон отношения. Стремясь (подобно прочим варварским вождям, включая разграбившего Ветхий Рим Алариха, Рикимера, Одоакра и др.) получать от западного императорского двора римские чины и звания, развивать связи с равеннскими придворными кругами. Гензерих же, в отличие от «Бича Божьего», вполне осознанно и, более того, с ненавистью отвергал все римское, с чем он столкнулся в проникнутой римской культурой Северной Африке. Жертвой его романофобского неистовства пала не только римская православная африканская Церковь, прославленная именами Тертуллиана Карфагенского и Августина Иппонийского (с другой стороны, рядом со знаменитым прежде всего своими цирками и банями римским Карфагеном колченогий евразиец, по ряду свидетельств, основал собственный, новый город, с христианскими церквами и училищами в качестве главных достопримечательностей; все местное население по требованию Гейзериха должно было креститься – правда, в арианскую, но все же христианскую веру, что позволяет считать этого германского царя своего рода «первым крестоносцем»), но и вся римская система управления, начиная с земельного кадастра. Все римское сознательно, целенаправленно уничтожалось, превращалось в полную противоположность прежним, заведенным римлянами порядкам. Были полностью изменены установленные римлянами имущественные отношения. Римлянам было в принципе запрещено владеть недвижимостью и т.д. Гейзерих ни в чем не признавал римского превосходства. И, хотя вандалы в Африке при нем, да и впоследствии порой, из политических соображений, чеканили монеты с именами римских императоров – например, Валентиниана или Анастасия, преемник Гундериха не испытывал к «вечному» Риму никакого уважения. И уж тем более нисколько не боялся Рима. Несмотря на то, что Римская империя, пусть и расколотая надвое, обремененная грузом бесчисленных проблем, все еще обладала в целом достаточно внушительной военной силой…
В то же время, следует заметить, что (в отличие от известной картины К.П. Брюллова «Нашествие Гензериха на Рим», на которой царь вандалов изображен типичным бородатым «варваром») на сохранившихся монетах, отчеканенных в захваченном царем вандалов и аланов Карфагене, Гейзарикс выглядит вполне «цивилизованно», по-римски, гладко выбритым, подстриженным и завитым, в диадеме-венце позднеантичного типа, словом – настоящим «августейшим императором»…