Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)

Из педантичности, необходимой в подобных случаях, Сварог без помощи не допущенных к секретной части Обезьянов после короткого размышления составил и отправил запрос. Он опасался, что запрос придется переделывать, но первым же выстрелом угодил в яблочко, почти моментально пришел ответ из хранилища, что армада пребывает в том же состоянии полной боевой готовности, в котором находилась в момент создания.
Теперь станция «Зенит» — точнее, центр управления системой датчиков, наблюдателей за Семелом, система защиты номер один. Таких систем в Хелльстаде две. «Вектор» противодействует любому технотронному воздействию Империи на Хелльстад, от попыток электронного или иного шпионажа до ударов излучателями, в том числе и самыми мощными, вроде «Белого шквала». Все попытки старательно фиксируются, и моментально о них докладывается королю. За время воссе-дания на хелльстадском троне Сварог получил четыре таких рапорта. Дело рутинное, даже скучное и нисколечко не опасное — всякий раз, когда яйцеголовые из Магистериума изобретали новое средство наблюдения за землей, его первым делом обкатывали на Хелльстаде — и каждый раз безуспешно. Сварог относился к этому философски (чем бы дитя ни тешилось) и ни разу не устраивал Канцлеру (с чьей подачи соблюдается вековая традиция) никаких демаршей.
«Вектор», судя по номеру, был все же второстепенным — а приоритет отдавался «Зениту». Именно его сообщения стояли на первом месте — в случае, если защитная система «Зенита» окажется пробита посредством... Черт его знает, посредством чего — вместо кодового названия орудия вторжения стояла длинная строчка из математических и физических символов, перемежавшихся группами цифр. Сварог послал запрос, но изложенных простым человеческим языком объяснений загадочной строчки в памяти секретной части не оказалось.
Ему пришло в голову, по аналогии с Радиантом, что и здесь речь идет о «ручейках Кондери», и он сгоряча послал запрос, но получил, уже опомнившись, вполне ожидаемый ответ: «Данный термин неизвестен». Ничего удивительного: речь идет о чисто имперской терминологии, а здесь, как он уже давно убедился на других примерах, в употреблении другая, своя. И бесполезно спрашивать, как здесь именуются «ручейки Кондери», если только это понятие в ходу: компьютер попросту не поймет, о чем его спрашивают...
Между прочим, за все время существования «Зенита» не случалось никаких попыток вторжения с помощью той неведомой силы, для защиты от которой «Вектор» и предназначен. А вот хамских попыток нарушить суверенитет Хелльстада, испытывая новые средства шпионажа или новые боевые излучатели, зафиксировано более двух сотен. И, тем не менее, «Зениту» с самого начала отдан приоритет перед «Вектором». Вывод напрашивается сам собой: по каким-то неизвестным, но безусловно веским причинам главную угрозу Фаларен усматривал именно что в Семеле, хотя она ни разу себя не проявила. Однако сигнал «Боевая труба» должен был последовать сразу после сообщения «Зенита» о прорыве его защиты — а вот каких бы то ни было планов действий против Империи, как Сварог очень быстро убедился, никогда не имелось и не разрабатывалось. Поневоле думается, что продемонстрированное тогда Сварогу пренебрежение Фаларена к Империи имело под собой кое-какие основания. Главным, настоящим, серьезным противником Фаларен считал исключительно Семел. Нужно ли Сварогу принять эту точку зрения вместе с прочим наследством? При том, что он понятия не имеет, что дало его предшественнику повод именно так и думать.
Нужно пока что воздержаться от скоропалительных выводов — работа только началась, не расшифрованных иксов и игреков в этом сложном уравнении гораздо больше, чем ясных и понятных цифр. Об одном следует помнить: это гораздо позже у Фаларена сорвало крышу и бросило в дикую манию величия. Во времена «Бешеного Жнеца» и «Зенита» он, несомненно, пребывал в здравом рассудке и вряд ли стал бы шарахаться от призраков и всерьез относиться к миражам, надуманным угрозам.
Дальше... «Исход» крайне напоминал грянувший в свое время «Журавлиный клин», проведенную за полчаса полную эвакуацию ларов на Сильвану, но размахом не в пример превосходил. По паролю «Исход» Талар должен был покинуть весь Хелльстад, превратившись в грандиозно увеличенное подобие летающих замков ларов. Система неких агрегатов, пребывающих и сейчас в готовности, обеспечивала бы летающее королевство кислородом и удерживала бы его силовым полем. На месте Хелльстада осталась бы полностью совпадающая с его границами ямища, гигантский котлован глубиной в двести уардов, именно такова была толщина «фундамента». Пароль актуален и сейчас. Одно существенное отличие: Сильвана изначально была конечным пунктом, а летающий Хелльстад должен просто выйти за пределы атмосферы Талара, в космическое пространство — и ждать дальнейших указаний короля (система космической навигации учитывает, в отличие от «Краткого курса», реальное положение в пространстве Талара и Семела).
 
А вот «Синеглазое чудо» оказалось поганой пустышкой, которую Сварог тут же брезгливо стер. План похищения Яны во время ее очередной каталаунской охоты — но недоработанный до конца, последний раз Фаларен им занимался за два дня до появления в Вентордеране Сварога.
На этом секретная часть исчерпалась. Какое-то время Сварог сидел в задумчивости, подперев подбородок большим пальцем, держа меж указательным и средним незажженную сигарету. Было о чем подумать после знакомства с секретами — есть опасения, далеко не последними секретами Хелльстада, к которым пока не подступиться.
С точки зрения военного человека, «Бешеный Жнец» и «Исход» имели одно-единственное объяснение: силы Фаларена и его невидимого противника с Семела примерно равны. Вздумай Франция оккупировать незалежное княжество Монако, она не стала бы посылать и одну-единственную роту. Княжество занимает всего-то полтора квадратных километра, а в качестве вооруженных сил имеется аж дюжина полицейских. Достаточно высвистеть пяток бравых десантников, выставить им ведро бургундского и вручить по штакетине — и не позднее чем через четверть часа Монако с не-залежностыо расстанется. И наоборот: СССР и США нацелили друг на друга тысячи ядерных ракет, держали под ружьем миллионные армии. Так и здесь: располагая средствами вмиг уничтожить все живое на Семеле, Фаларен всерьез ожидал не менее сокрушительного удара (возможно, превентивного) — и озаботился превращением Хелльстада в этакую спасательную капсулу.
Вот только кое-что не складывалось...
— Седьмой, — сказал Сварог, — были ли попытки со стороны... внешних сил, но не имперских, исследовать Та л ар и Хелльстад в частности так, как это было в свое время проделано с Семелом королем?
Он был чуточку горд собой: научился предельно точно формулировать вопросы Обезьянам.
— Нет информации, — прилежно доложил седьмой.
— Были ли попытки со стороны внешних сил, но не имперских, вторжения в компьютерные сети Хелльстада?
— Нет информации.
Довольно странно. Обе стороны, словно свято соблюдая некий пакт о ненападении, четыре тысячи семьсот лет не предпринимали попыток шпионить друг за другом. Что с точки зрения военного человека довольно странно: ни вооружение, ни технические средства разведки не стоят на месте, развиваются и совершенствуются. Советских и американских разведывательных спутников вертелось вокруг Земли неимоверное количество, бороздили моря целые эскадры кораблей радиоэлектронной разведки, космонавты и астронавты занимались отнюдь не одними мирными научными исследованиями. На Той Стороне соперничающие державы вели разведку против соперников... Не было столь ярко выраженного вооруженного противостояния — но суть дела остается неизменной. Ни один пакт о нейтралитете не отменяет разведывательной деятельности его участников друг против друга — а здесь обстоит совершенно иначе. То, что с полным основанием можно назвать вооруженными силами и средствами технической разведки Хелль-стада, словно законсервировалось на некоем уровне на без малого пять тысяч лет... быть может, так обстоит и с Семелом, о чем обе стороны прекрасно знают? Рано делать выводы, не располагая полной информацией...