Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)
Но все эти воспоминания были какими-то незнакомыми, посторонними, словно бы и не имеющими к Сварогу никакого отношения — совсем как чужие фотографии, как застывшие фигуры пассажиров в окнах проносящейся мимо электрички… Сейчас Око Бога мирно тлел, истекая тусклым изумрудно-желтым свечением, на груди Сварога, в специально сшитом Щепкой мешочке на шнурке, но меньше всего Сварог сейчас думал о нем. Не до артефакта было Сварогу. А терзала графа Гэйра мерзкая мыслишка: не он ли со всей своей магией стал причиной гибели не самых посторонних ему людей?.. Ведь предупреждали же, что ценой применения заклинаний в этом мире являются неожиданные смерти, хотя Эйлони и доказывала, что это не так…
Так или не так, но Сварог опоздал.
Щепка очень осторожно, неумело положила руку на его плечо, ободряя. Ладонь ее была горячей. Очень горячей.
— Когда вашего приятеля увозили, он был еще живой, только-только в сознание пришел, — плаксиво продолжал Чог-Атто; горбун опять принялся оправдываться, а Сварог вспомнил слова Эйлони: «Перед самой смертью больной каменной лихорадкой выплывает из забытья, приходит в себя». — А что я мог сделать?! Их столько было, все в масках, балахонах серебристых, застегнутые наглухо… Крутились, вынюхивали что-то, весь дом обшарили. Друга вашего увезли… а меня и в самом деле не тронули, как госпожа и говорила. Допросили, конечно, с пристрастием, но поняли все ж таки, что я ни сном ни духом. И отпустили. А я ведь и в самом деле ни сном ни духом! А они: «Ну, в общем, плохи дела твои, парень. Пособничество магам, укрывательство преступника, сопротивление властям… На казнь через растворение, может, и не тянешь, но на пожизненное — эт-точно… Ладно, — говорят, — пока здесь живи, за домом присматривай. Пока Регистратум Планирования будет разбираться, к кому особнячок этот должен перейти. Может, у этой наследнички есть, поумнее твоей, может, они согласятся тебя оставить». Так и называли госпожу: «эта», «твоя». Будто и имени у нее не было… «А если нету наследников, — говорят, — то домик в пользу Метрополии определим, а ты уж сам как-нибудь… Но! — говорят на прощанье. — Если появится приятель этого хворого и если ты нам не сообщишь о нем — вот тогда, — говорят, — растворения не избежать». Библиотеку вот вывезли, приборы поломали, все вещи перевернули, твари…
И опять же: он не врал. Сварог раз за разом проверял на ложь каждое его слово, и каждое его слово оказывалось правдивым. Все было именно так, как рассказывал горбун…
Сварог наклонился и положил на могилу кусочек прозрачного минерала. Лекарство, которое Рошалю уже не понадобится.
Все события, последующие за тем, как они отбыли с иллюзорного острова Визари-самозванца, и вплоть до того момента, как они узнали о смерти Гора Рошаля, казались Сварогу эпизодами плохого приключенческого фильма, к тому же прокручиваемого в режиме ускоренной перемотки. Нет, даже не фильма, потому что в приключенческом фильме, по логике, должны иметь место приключения.
С экипажем же «Пронзающего» не происходило ровным счетом ничего. До острова Навиль они добрались без происшествий. Мало сказать «без происшествий» — без малейших осложнений. Долетели, как по воздуху, по спокойной воде, при хорошей погоде, ни на йоту ни отклонившись от курса, ни напоровшись на рифы и мели, без поломок и прочих технических проблем. Добрались, в общем. И Сварогу эдакая благодать не понравилась. Не привык он, знаете ли, чтобы все шло как по уставу. А тут некие высшие силы словно сжалились наконец над скитающимся королем и деятельно, с энергией, достойной лучшего применения, принялись устраивать Сварогу райскую жизнь — в меру своего, разумеется, понимания.
На острове Навиль все прошло как по маслу. Да и пробыли-то они на острове — смешно сказать — часа два от силы. Высадились, сразу обнаружили на невеликой площади острова один из ориентиров — потухший вулкан, дошли до подножия, разбрелись в поисках «разлома с блестящей, как россыпь брильянтов, жилы». Разлом обнаружил Босой Медведь, о чем тут же просигнализировал остальным залпом из обнаруженной в арсенале «Пронзающего» ракетницы.
В общем, откололи несколько кусочков минерала, вернулись на борт, отбыли. Наверное, будь у них в распоряжении чуть больше времени, можно было обойти таинственный остров, а главное — осмотреть выброшенный на береговые камни изрядно проржавевший корабль. Не иначе, это был один из тех экспедиционных кораблей, некогда посланных к острову, но так и не вернувшихся. Наверное, поднимись они на борт погибшего корабля, удалось бы выяснить, что за трагедия постигла экспедицию. Но — на разгадывание тайн времени у Сварога не было. Может быть, тайну гибели экспедиционного судна удастся выяснить исконному экипажу «Пронзающего» — дежурной смене, которую при захвате Сварог со товарищи заперли на «губе». Теперь арестантов они освободили, однако исключительно ради того, чтобы высадить на берег и оставить робинзонить.
А куда их еще прикажете девать? В Корону возвращать небезопасно: мигом побегут в Каскад, все расскажут, всех опишут. Отправлять рыбам на прокорм — не по-людски, да и нет никакой необходимости. А остров Навиль подходит в самый раз: если эти Бен Ганы когда-то и выберутся с него, то произойдет сие не скоро, да и голодная им смерть не грозит — остров кишмя кишит птицами, фрукты какие-то растут как на плантации, рыба вокруг так и плещет, да и на старом корабле что-нибудь полезное обязательно отыщется…
До Короны Сварог сотоварищи добрались опять же в высшей степени благополучно. Конечно, чего там говорить — кораблик под названием «Пронзающий» им достался легкокрылый и надежный. Еще бы, адмиральский флагман, как-никак, однако Сварога отчего-то не покидало чувство, что кто-то то и дело подталкивает его в спину — с беззлобным раздражением сержанта, подгоняющего роту новобранцев. Не отвлекаться, строй держать, маму вашу, раз-два, раз-два…
Разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы заходить в порты и вообще приближаться к местам оживленного судоходства. Следовало подобраться к материку незаметно и высадиться в безлюдном месте. И в решении этой нелегкой задачки им здорово помог Игой-Кион, бывший охранник четвертого причала военного порта. Высадки на остров Навиль он избежал по двум причинам: во-первых, оставлять его вместе с бывшим экипажем корабля означало для парня верную смерть: в глазах моряков с «Пронзающего» охранник четвертого причала был одним из главных виновников захвата корабля; ну а во-вторых… Во-вторых, его отношения с девушкой по имени Ак-Кина развивались стремительно и бурно и зашли уже столь далеко, что разлучать их теперь было бы просто-напросто бесчеловечно. Да и опасности Игой-Кион не представлял — не стал бы он рвать когти и отдаваться в нежные руки Каскада, поскольку его самого ждет по меньшей мере бессрочная каторга.
Игой-Кион неплохо знал лоцию прибрежных северной и северо-восточной частей материка — благодаря своему увлечению подводным плаванием. Он-то и подсказал укромную бухту в скалах, которую некогда активно использовали контрабандисты… А может, и по сей день используют. Но контрабандисты волновать не должны: перевозчики запретных товаров почтут за неземное счастье убраться подобру-поздорову, когда в бухту войдет военно-морской скоростник.
Никаких контрабандистов в бухте не оказалось. Как, впрочем, и никого другого. Так что на повестке дня оставался один вопрос: что делать с кораблем? Бросить или затопить? Щепка предложила не торопиться с окончательным решением. Затопить и бросить всегда успеется. А один из самых скоростных на Гаранде кораблей, как говорится, на дороге не валяется, да и кто знает, может быть, уже завтра вновь возникнет нужда в быстроходном водном транспорте. Так что же прикажете, брать на абордаж еще один скоростник? С Щепкой согласились все, и было решено оставить корабль в бухте с сокращенным дежурным расчетом на борту, то есть на какое-то время, по крайне мере, придержать корабль «про запас».
Обошлись без жребия. Охранять корабль вызвались Ак-Кина и Игой-Кион. Что, в общем-то, особо никого не удивило. Конечно, охрана из влюбленной пары известная, но от них и требовалось-то немногое — лишь находиться на борту и держать включенной охранную систему скоростника. А система была вполне надежная, Сварог имел возможность в этом убедиться.