Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)
— Соврешь — твоих людей буду убивать лично я. Тебя приведут посмотреть на их трупы, после чего ты навсегда забудешь сладкое слово «сон». Я тебе обещаю, — решил внести свою лепту в обработку пленника Босой Медведь. Видимо, опыт в подобной обработке у него имелся преизрядный: он произнес свою угрозу столь елейным тоном, что даже Сварога пробрало.
— Сколько человек на борту? — спросил Сварог.
— Семеро, включая меня и того, кто вас пустил. Что… что с ним?
— Жив. Пока. Где остальные?
— В долгосрочной увольнительной. Мы — дежурная смена. Сокращенный боевой расчет.
— Я имею в виду — остальные пятеро, — раздраженно повысил голос допросчик. — В каких каютах, отсеках, помещениях?
— Двое — седьмой блок, третий отсек, каюта два. Это на…
— Знаю. Дальше!
— Трое по одному в следующих каютах: номера три, четыре, пять. Все спят… Должны спать.
— Ясно. Хвалю за службу. Медведь!
Босой Медведь, ожидая этого приказа, уже сжимал в ладони некий предмет размером с карманный фонарик. На жаргоне эта штука именовалась «мотылек» и представляла собой до крайности упрощенный аналог того оружия, с которым бегали каскадовцы. Заряда каскадовских «ранцев» хватало на множество воздействий, а «мотылек» был одноразовым. Зато, судя по описаниям уголовных друзей, парализовал качественно. Недаром за ношение и хранение «мотылька» полагался неслабый срок.
Медведь приставил к шее пленника заостренные контакты и нажал на кнопку. Треснуло, вспыхнуло, вахтенный офицер содрогнулся всем телом, охнул и затих.
— Надеюсь, не соврал, — сказал Сварог. Чертовски хотелось включить детектор лжи — но ведь взвоют все эти «Боро» один, два, шесть и далее по списку. — Вроде проникся до донышка. В рубке на всякий случай оставим Щепку с парочкой «мотыльков», внизу она нам все равно ничем не поможет… Бери его и пошли!
Медведь, взвалив на плечо обездвиженного моряка, вышел из рубки следом за Сварогом. Лифт, постепенно превращающийся в камеру предварительного заключения, доставил их на вторую палубу. Предстояла заключительная фаза операции.
Сварог взял на себя троих, Босому Медведю препоручил двух оставшихся. Подходя к каюте, в которой, по утверждению вахтенного офицера, должны были мирно дрыхнуть двое членов экипажа «Пронзающего», Сварог достал два из трех припасенных им «мотылька». Толкнул люк, тот отъехал в сторону. Было бы странно, если б моряки запирались изнутри. Двусмысленно получилось бы как-то. Сварог скользнул в каюту, освещенную тусклым светом ночника под потолком. На двух койках, верхней и нижней, бугрились под простынями тела.
Все прошло донельзя легко и просто, «мотыльки» сработали преотлично. «Четыре — ноль, — констатировал Сварог, бросая опустошенные шокеры на крохотный столик, — но матч должен закончиться со счетом семь — ноль».
Проблемы возникли, так сказать, на последнем моряке. Либо тот не спал, либо сон его отличался кошачьей чуткостью, но матросик встречал Сварога сидючи на койке и глядючи на дверь. И едва эта дверь начала открываться, тут же взвился с койки в прыжке, распрямляя ногу в ударе, направленном в переносицу незваного гостя…
Рефлексы не подвели Сварога и на этот раз — спасибо боевой выучке, одна ты у меня осталась… Рефлексы, уводя от удара, отбросили его назад в коридор.
Сварог отшвырнул «мотылек» подальше, но шаур из-за пояса выхватить не успел — противник уже стоял перед ним, уже наносил удар рукой…
И завертелась кадриль в коридоре второй палубы скоростника «Пронзающий». Удары, выпады, блоки, уклоны… То Сварог теснит моряка, то Сварога теснят. Стиль противника был весьма необычен, к нему трудно было приноровиться. Но и стиль Сварога незнаком моряку, и, будем надеяться, так же неудобен. Не попробовать ли «лапу ягуара»? Не вышло. А теперь «жернова». Ушел, гад! А вот это попробуем, а вот это… Ага, а если мы тебя на ложном финте мотанем? Не купился! Ну а секретные приемчики советской десантуры ты знаешь?..
А вот этого противник не знал. Сварог провел комбинацию под названием «полет кондора», более известную среди понимающих людей под другим, менее благозвучным наименованием. Но дело ведь не в том, как назвать, а в том, как исполнить. Сварог уж постарался исполнить как надо, постарался не осрамить десант. И морячок, всем телом впечатавшись в стену коридора, так и остался лежать. Может быть, даже со сломанной ключицей.
От победы над спящими остается неприятный осадок, как от совершенной подлости, но эта незапланированная стычка утолила жажду честной борьбы, примирила с вынужденными бесчестными методами. Сварог склонился над поверженным моряком. Тем более, соперник выпал достойный. Действует не рассуждая, отменная реакция, завидная пластика, неплохая школа — ему бы маленько везенья. Сварог взвалил побежденного на плечо.
Босой Медведь справился с вверенными ему двумя моряками без всяких осложнений. Экипаж «Пронзающего» и вынужденно примкнувшего к захватчикам юнк-лейтенанта Игой-Киона доставили лифтом на первую палубу, перенесли на корабельную гауптвахту (на ихнем скоростнике, ты подумай, было предусмотрено и такое помещение), где и заперли, не развязав. Сами как-нибудь развяжутся.
После чего Сварог, Ак-Кина и Босой Медведь вернулись в рубку. Утопающая в капитанском кресле Щепка радостно прокричала:
— Проверка моторов завершена, искра есть, прогрев начат!
— Ого! — искренне восхитился Сварог. — Откуда такие познания?
— Она у нас умная, — с затаенной гордостью сказал Босой Медведь, будто это именно он и развил ее умственные способности.
Сварог впервые внимательно взглянул на невзрачную худышку. До этого он воспринимал ее лишь как боевую единицу, и не более того, с поручениями справляется — и то хорошо, чего же боле?.. А вот интересно, сколько ей лет? Определенно и не скажешь. Может быть, может, и пятнадцать, может, и сорок. Да и за сорок, может. Есть ли морщины, нет ли — не разглядишь за слоем грязи на лице… И еще одна неуставная мысль посетила Сварога: что получится, если ее отмыть, расчесать, приодеть, накрасить? Занимательный, должно быть, экспериментик…
— А еще я позвонила на вахту Монаху, велела убрать лестницу, отвязать эти толстые веревки, которыми крепятся к берегу, и подниматься сюда.
Сварог поморщился. Надо же все так испортить, только стоило восхититься ее умственными способностями…
— За такую самодеятельность отправить бы тебя на «губу» к нашим связанным друзьям… Команды здесь отдаю я. И только я. И на суше, и, тем паче, на море. И по поводу моторов приказа не было. А если…
— В наказание дадено плавающее железо и приведет нас к погибели! — это возник в дверях обещанный Монах. — Ибо сказано в откровениях Многоуста: «Вода не есть твердь, а есть жижа ненадежна».
— Его из церкви погнали как раз за Многоуста, — поведал Босой Медведь. — За пристрастие к ереси и вину.
— Сам ты еретик и пьешь много больше! — прогрохотал Монах. — И гореть те…
— А-атставить разговорчики в строю! — гаркнул Сварог, прекрасно понимая: победа понизила дисциплину в подразделении. Расслабились, черти, вольности позволяют. Впрочем… — Слушай сюда, уголовная рота! Приказ по полку третий, предположительно последний. Полк поставленную задачу выполнил, и в награду объявляю о его расформировании… Короче, берите плащи, идите домой. Жить разрешаю спокойно, ни о чем не беспокоясь. Я, по крайней мере, больше о вас не вспомню.
— Зато Каскад вспомнит, — пробухтел Монах.
— Где уж нам тут оставаться, после такого-то, — Босой Медведь сделал обводящий жест рукой. — Теперь только в бега, скрыться где-нибудь в колониях… Высадите нас где-нибудь по дороге.
— Колоний по дороге не будет, — сказал Сварог.
— Все равно что-то будет, — пожал плечами Босой Медведь. — Здесь нам оставаться никак нельзя.
«А ведь можно сделать небольшой крючок, пройти мимо какого-нибудь занюханного протектората — время пока позволяет», — мельком подумал Сварог.
— У меня все готово, — подала голос Щепка. — К отплытию готовы.