Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)
Предводитель что-то ответил — на таком расстоянии было не слышно, — и чертов компьютер приветливо доложил:
— НИКАК НЕТ, НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА НА ПРОТЯЖЕНИИ ПОСЛЕДНИХ ТЫСЯЧИ ВОСЬМИСОТ ЦАНГОВ. МОГУ ЛИ Я ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО ВАМ НУЖЕН НЕКИЙ ОБЪЕКТ, ПРОХОДЯЩИЙ В РЕЕСТРЕ ПОД НОМЕРОМ ДВЕСТИ ТРИ ДРОБЬ БЭ И НАЗЫВАЕМЫЙ КЛЮЧОМ?
Воспоследовала некоторая суматоха в рядах преследователей.
— ТАК ТОЧНО, — прокатилось над бетонной площадкой, — НАЛИЧЕСТВУЕТ. ПРОШУ. ПОТОРОПИТЕСЬ. ДО НАСТУПЛЕНИЯ СЛЕДУЮЩЕГО БОЕВОГО ДЕЖУРСТВА ОСТАЛОСЬ СЕМЬ УРСОВ.
И бункер со скрипом стал разваливаться на две половины.
Никто из четверки не услышал скрывающейся за вежливостью угрозы. И после короткого, но бурного совещания все четверо, по одному, сторожко ступая и водя «клюками» по сторонам, стали спускаться вниз. Форт проглотил их, одного за другим, будто жадный до сладкого ребенок ириски. И сыто захлопнулся.
— Боюсь, что они не выиграют у базы даже в «два сердечка», — вздохнул Олес, встал в полный рост и отряхнул ладони. — А вы заметили, господа мои, что она уже научилась врать? Блефует… Хорошая машина, умная.
— Черт бы меня подрал, это еще кто такие? — Пэвер повернулся к Кане. — У них такая же одежка, как и у нас! Они что, оттуда — с Островов?
— Да… — сказала та бесцветным голосом, по-прежнему глядя на закрытый бункер.
— И откуда они взялись, позвольте полюбопытствовать?
— Понятия не имею!!! — Воительница вскочила на ноги. — Не знаю! Еще вопрос, и я…
— Да уж, народу на необитаемом материке, как я погляжу, побольше будет, чем в одной степной стране, где я когда-то служил… — сказал Сварог, вставая между ними и гася ссору в зародыше. — И главное, у них оружие, которым любезный Вало нас почему-то не снабдил. Почему бы это?..
Кана посмотрела в глаза Сварогу и отвернулась. Сварог ее мыслей понять не мог. То ли переживает, что отправила сородичей на верную смерть, то ли… Надо расспросить девку поконкретнее, да с пристрастием, да проверить на лживость — однако не сейчас.
— Ну ладно, проехали, — сказал Сварог. — Пусть земля им будет, и так далее. А нам пора Ключ догонять. В погоню, живо! Чуба, нужен твой звериный нюх.
Но Чуба уже и так была в зверином обличье. Прижав нос почти к земле, она повела отряд за собой. Строго на наудер. Есть след!
Тот, кого они преследовали, не проявлял большой любви забираться в самую чащобу, и в благодарность за это Сварог, в пылу погони, решил подарить ему легкую смерть. Конечно, когда догонит. А пока отряд двигался полубегом-полушагом, оскальзываясь на влажных морских камнях, обильно усыпавших окрестности. Тяжело откхекивающийся суб-генерал Пэвер опять молотил почву подошвами в хвосте и поневоле заставлял Сварога то и дело оглядываться. В общем, укатали сивку бриллиантовые дороги — холм, низинка, холм, низинка… Теперь уже сам отряд сопровождали всполошенные выкрики разлетающихся птиц, и эта демаскировка была очень не по душе Сварогу. Но ничего поделать с этим он не мог. Взбежав на очередной холм, гуап застыл как вкопанный. Догнавший Чубу Сварог сурово цыкнул на подтягивающееся воинство — чтоб заткнулись.
В этой низинке сохранилась лужа океанской воды размером с хоккейное поле, а в центре лужи возлежала огромная доисторическая тварь, по-театральному красиво освещенная багровым светом заходящего солнца. Косматый ихтиозавр или рептилеобразный мамонт. И хотя чудище источало разъедающую глаза вонь, оно не только не имело ни следов, ни склонности к разложению, но и пребывало в здравии — причем в добром. Ихтиомамонт дрых без задних ног прямо посередке лужи, и только вздымались от мерного дыхания шершавые бока, да ветерок ерошил сбившуюся в букли гриву.
— Полагаю, наш неизвестный друг по имени Гражданское Лицо специально выбрал дорогу мимо этой туши. Нас много — авось разбудим, — прошептал вроде как с укором, но и с долей профессионального уважения Рошаль.
Делать нечего. Тщательно осматривая почву прежде чем поставить ногу, чтоб, не дай бог, не задеть какой-нибудь гремучий камешек, невидимый в закатном свете, отряд вслед за Чуба-Ху обошел лужу по бережку. Один раз тварь заворочалась, возникшие волны дотянулись и облизали пыль с сапог путешественников. Отряд замер на полусогнутых, дожидаясь, когда восстановится зловонное, но сейчас ожидаемое сильней множества житейских радостей мерное дыхание твари.
И чем дальше бродяги отходили от, поэтически выражаясь, вкушающего сладкий сон чудовища, тем поневоле быстрей и шире становился шаг. И даже осунувшийся Пэвер семенил легкой трусцой без лишнего хрипа. Ландшафт потихоньку начал меняться, холмы зачастили настолько, что постепенно слились в единое каменистое плато. Джунгли, еще ранее превратившиеся в островки растительности, окончательно распались на отдельно стоящие, зато огромные, высотой и толщиной ствола похожие на вековечные дубы, деревья. Листва на деревьях имела голубоватый оттенок, отчего казалась прибитой пылью, а каждую ветку украшала гроздь красных пупырчатых плодов, пробовать на вкус которые почему-то никакого желания не возникало.
Чуба-Ху уже не бежала — мчалась, как гончая, настолько был свежим след. Но тут дорогу пересек глубокий пологий овраг, заросший частым молодняком. И от дерева к дереву вдоль всего оврага на разной высоте тянулись белые нити, толщиной в палец, натянутые, как провода, — кое-где одна-две, где-то веер из доброго десятка, а иногда и форменное макраме из пересекающихся, переплетающихся узоров…
Первым вслед за гуапом спустившийся по косогору Сварог размышлял недолго и занес клинок над ближайшей нитью.
— Я бы на вашем месте с этим не спешил, — окликнул Сварога появившийся на кромке оврага Пэвер. — Очень похоже, что это кворкас — я читал про него у Аураима…
— Кажется, это кворкас! — появившаяся рядом с Пэвером островитянка невольно попятилась, и это гораздо надежней удержало Сварога от необдуманного поступка, чем загадочные слова.
Сварог внимательней присмотрелся к белым проводам. Оказывается, они не только лежали или вились вокруг древесных ветвей. Довольно часто какая-нибудь нить пронзала стволы, а заодно и листву насквозь, будто их покалывали соответствующего размера иглой. И чем дольше приглядывался Сварог, тем сильнее увиденное напоминало ему паутину. Только позвольте спросить, каких размеров должен быть паук, сплетший эту сеть?..
— Эй, а кто это — кворкас? — донесся бодрый голос Олеса из-за склона холма.
— Вот только орать так не надо, — сказал Рошаль, мрачно оглядывая нити. — А то еще внимание привлечете, мастер князь…
— Не привлечем, кворкас глух как пень… — сказал Пэвер.
— Так чего вы боитесь?
— Мало кто может обвинить меня в трусости, мастер Рошаль, — выпятил грудь суб-генерал. — Но делать в сторону нашего капитана хоть один шаг у меня нет ни малейшего желания. Граф, лучше осторожненько возвращайтесь-ка. И Чубу позовите.
Чуба-Ху стояла каймах в пяти от Сварога и, высоко задрав волчью голову, неотрывно смотрела на нечто в гуще веток и нитей. Не убирая шпагу в ножны, Сварог направился к оборотню и положил левую руку ему на загривок. Сквозь ладонь передалось яростное возбуждение гуапа, и только потом Сварог разглядел в наступающих сумерках, куда был нацелен взгляд Чубы.
И тогда тот, кто висел, пронзенный белыми нитями в грудь, под ребра и в бедро заговорил:
— Уйдите, прошу вас, пока кворкас меня не видит. Дайте мне пожить еще немного, — еле слышно прошептал подвешенный человек, пристально ощупывающий графа взором колючих смоляных глазок.
Он, что характерно, тоже был одет пусть в изорванную, но несомненно риксу. Еще один с Островов, твою мать… Да что у них тут, вечер встреч, что ли?
— Имею честь видеть перед собой особу, не так давно побывавшую в тайнике из «жидкого камня»? — спросил Сварог, чутко отслеживая окрестности. Пока все было тихо. — Вы мне кое-что задолжали, мастер островитянин. И вообще, откуда вы взялись на мою голову?
— Лантис? — вдруг воскликнула Кана.
Подвешенный человек с трудом повернул голову, прищурившись, посмотрел на островитянку. Раздвинул в жалобной улыбке потрескавшиеся губы.