Грандиозная история музыки XX века
Началом ее – во многом условно – принято считать 1963 год, когда доктора психологии Тимоти Лири уволили из Гарвардского университета. До этого, с 1960 года, Лири вместе со своими коллегами и группой студентов занимался изучением галлюциногенного действия различных препаратов, в том числе псилоцибина, получаемого из грибов, которые Лири привез из своего путешествия в Мексику; в том же 1960-м году принять участие в проекте был приглашен известный писатель Олдос Хаксли [285], давний пользователь мескалина и автор «Дверей восприятия» (1954), настольной книги хиппи, из заглавия которой группа The Doors позаимствовала свое название [286]. Целью этого предприятия, получившего название «Гарвардский псилоцибиновый проект», было изучение воздействия галлюциногенов на сознание; проект проходил в рамках семинаров по психологии, задачи его были сугубо научными: Лири надеялся с помощью психоделических препаратов разработать методики лечения психических расстройств, а также создать программы реабилитации преступников-рецидивистов [287]. В 1962–1963 годах в экспериментах Лири приняли участие Берроуз и Гинзберг; Берроуз относился к идее психоделической культуре скептически (как позднее и к культуре хиппи), Гинзбергу и проект, и позже хиппи понравились [288]. В 1963 году, однако, выяснилось, что Лири и его коллега Ричард Альперт принуждали студентов выпускного курса принимать психоактивные вещества; Альперт вдобавок давал их студентам младших курсов, что было запрещено (сами по себе препараты на тот момент были легальны), и оба преподавателя принимали их вместе со студентами, что ставило под сомнение смысл всего проекта. Альперт был уволен из Гарварда вместе с Лири (которого, вопреки расхожему мнению, выгнали не за раздачу психоделических препаратов студентам, а просто за то, что он перестал появляться на лекциях) [289]. С этого момента Лири стал публичным адвокатом использования ЛСД в целях расширения и изменения сознания; он жил в хиппи-коммунах и выступал на собраниях их участников. В 1966 году он сделал популярным один из самых знаменитых лозунгов психоделической революции «Turn on, tune in, and drop out» (что довольно условно можно перевести как «Включись, настройся и выпади»; первые две фразы относятся к необходимости войти – чаще всего с помощью ЛСД – в определенное психическое состояние, что неизбежно приведет к «выпадению» из условий существования, навязываемых социумом) [290]. Во многом следуя этому совету, на следующий год, в знаменитое «лето любви», сотня тысяч хиппи отправилась в район Сан-Франциско Хейт-Эшбери, создав там, по сути, огромную и во многом самодостаточную коммуну [291].
В 1968 году ЛСД в Америке был запрещен; вновь повторилась история, описанная Беккером в связи с марихуаной: множество людей, обладавших, быть может, не самыми здоровыми, но находящимися в рамках закона привычками, моментально оказались нарушителями закона и вынуждены были встать на путь «девиантной карьеры». Лири, который к тому моменту уже давно имел проблемы с законом в связи с употреблением марихуаны, в 1970 году попал в заключение, через год бежал сначала в Алжир, затем в Европу, потом в Афганистан, где был арестован, возвращен в США и посажен в Фолсомскую тюрьму [292]. Там он, согласно ряду свидетельств, находился в соседней камере с Чарльзом Мэнсоном, о котором речь пойдет ниже, и даже общался с ним [293]. История его жизни вообще чрезвычайно увлекательна, но уведет нас слишком далеко.
В начале 60-х стали образовываться и первые коммуны протохиппи, процесс этот был тесно связан с психоделической революцией – как писал один из участников ранних коммун, Стивен Даймонд, «люди обдолбались и проснулись» [294]. Поначалу это были небольшие разрозненные коллективы, часто не покидавшие городов и практически ничего не знавшие друг о друге, но со временем движение начало приобретать лавинообразный характер, чему во многом поспособствовали средства массовой информации, в какой-то момент, в середине 60-х годов, обнаружившие новою тему и ставшие на ней спекулировать. К 1967–1968 годам о коммунах хиппи писали уже такие солидные издания, как Time, Nesweek и Life; таким образом, обладая теперь уже всей полнотой информации, множество молодых людей создавало все новые и новые коммуны по примеру уже существующих [295].