Полечка

Поля не реагировала на младшенького. Клим, конечно же, следил за парочкой, и не заметил ничего, что могло бы его расстроить. Слово «ревность» он утолкал туда же, куда и мысли о «занятости» Поли. Девушка сидела на приличном расстоянии от Жени и незаметно отталкивала его руки, которые Клим злобно и про себя окрестил «загребущими».
Он дождался. Часы, что висели на стене, щелкнули длинной стрелкой, показали полночь и Поля пришла. В полумраке гостиной она показалась Климу не привидением, нет, а девочкой, которой вздумалось надеть пижаму старшей сестры. Рукава длинные, закрывают пальцы на руках, а брючины прячут пятки, касаясь краями пола.
Клим уже собрался встать с кресла и обозначить свое присутствие, но не стал. Удивился тому, как повела себя Полина. Та нашла свой телефон, взяла его, но уходить не спешила. Прошлась медленно по гостиной и остановилась рядом с диванчиком Клима, потопталась и…уселась как раз в тот угол, где обычно сидел он сам. Положила руку на подлокотник, потрогала, будто лаская, бочок дивана, именно в том месте, где лежала рука Клима.
Поля не знала, для чего ей понадобилось делать все это, вероятно, она так чувствовала и хотела. Все то время, что семья провела в гостиной после ужина, Полечка тихонько подсматривала за старшим братом Жени. Ее бесконечно привлекали его руки! Она сама себе удивлялась, но так и не смогла отвести глаз от его ладони, что так небрежно лежала поверх подлокотника дивана. Красивые, сильные мужские пальцы будто жили эмоциями их владельца и отражали его мысли: постукивали, поглаживали, замирали.
Вряд ли Клим догадался о том, что было в мыслях у Полины, скорее ощутил нечто.
— Удобно? — спросил он и напугал девушку до взвизга!
Она вскочила и запищала так, как пищат женщины при виде мышки, которая не может напугать своим маленьким размером, но тем, что так шустра и в любой момент ее серенькое тельце и длинный, противный хвостик могут отказаться на ноге, руке, а то и вовсе на голове.
— Кwим! Напугали… — Поля сжимала в руке телефон, выставив его перед собой, и выглядело это так, будто она старается спрятаться за небольшим прямоугольником из металла и пластика.
— Извини. — Клим старался не смеяться, но уж очень хотелось.
И совсем не потому, что Поля забавно выглядела в большой пижаме, пыталась защититься телефоном, а от того, что она пришла. Пара глотков виски усугубили, добавили красок его мировосприятию.
— Что вы здесь делаете так поздно? — честное слово, не будь Полечка так напугана и не крутись в ней адреналиновая воронка, она бы просто ушла, но зачем-то заговорила.
— Караулю, — он готов был молоть любую чушь, лишь бы она осталась.
— В каком смысле? — Поля растерялась и смутилась, боялась думать о том, что Клим, наверно, сказал все понятно, а она, глупенькая не догадалась.
— В прямом, Паулина. Караулю столовое серебро. Берегу семейные ценности. — Полечка начала догадываться.
— От меня?
— Конечно. Первую часть ночи дежурю я, потом отец, а к утру Женька. — Глядя на то, как Полины глаза округляются, Клим догадался, что она ему верит и тут же пошел на попятную. — Я шучу. Ты очень доверчива.
Доверчива…. Как часто Полечка слышала это слово от Саши Никитина. Он подсмеивался над ней, выговаривая, что пора бы повзрослеть и начать понимать, что не все сказанное нужно принимать буквально, намекая на некоторую ее неразвитость и недалекость. Поля, в своем восхищении его интеллектом и кругозором, верила этим его замечаниям и постепенно определила сама себя в какую-то особую нишу глупости, а потому и не возражала. Поначалу обижалась, а потом приняла и согласилась с ним.
Вот и сейчас, понимая, что Клим умен, чувствуя его превосходство во многом, приняла его высказывание, как подтверждение ее несостоятельности и …смирилась. Правда, от Клима слышать такое было очень обидно, болезненно.
— Да, правда. — Полечка кивнула и развернулась уже уйти, но была остановлена крепкой климовой рукой.
— Поль, стой. — Он видел, что его слова подействовали на девушку, правда, не понимал, какие именно. — Я что-то не так сказал? Ты обиделась?
Другая бы высказалась и сделала это с удовольствием, но только не Поля. Выговаривать и обижаться на хозяина дома, который был настолько любезен, что угостил, оставил на ночлег и старался сделать приятным время, проведенное ею в его доме, не позволило бабушкино воспитание. Да и собственная убежденность в его правоте заставляла таить в себе горестные слова.
— Что вы, совсем нет. Спокойной ночи. — Клим не отпустил, даже больше.
Она поставил стакан на полку и подтянул Полю ближе к себе, взял за плечи.
— Вижу, обидел. Не понял чем и жду твоих пояснений. Расскажи. — Взгляд его такой пронзительный и тепло ладоней, что бережно держали ее, Полечку, подействовали. Правда не совсем так, как мог подумать сам Клим, да и Поля тоже.
Высокий, красивый, лощеный мужчина в дорогой рубашке, при модной стрижке и с загаром цвета «люкс» — пожалуй, это искушение для любой девушки. Клим не пытался соблазнить, не улыбался обаятельно, не говорил пошлых комплиментов, но Полечка и соблазнилась и обаялась и даже сочла комплиментом его просьбу пояснить ему что-то. Засмотрелась на него и не смогла вымолвить ни слова. Даже обычная в таких случаях мысль: — «Ну, скажи же что-нибудь, дурочка!» — не помешала ей любоваться Климом молча.
Сказать честно, Клим не особенно-то и думал сейчас, нервно сглотнул и повторил свою просьбу, просто потому, что не нашел ничего другого.
— Расскажи. — Сложно сказать, что больше тронуло Полю, его желание слушать ее рассказ или его, в буквальном смысле, умопомрачительный взгляд, но она кивнула.
Сам Клим тоже кивнул и отвел ее к дивану, где они уселись друг напротив друга. Поля мучительно подбирала слова, а Клим смотрел на то, как печально изгибаются брови очаровательной цветочницы, Паулины Мельцаж. Он первым не выдержал странного молчания.
— Начни с главного. Я тебя обидел? — и Поля решилась на правду.
— Немножко. Кwим, вы не хотели, я знаю. Это все потому, что …
— Почему? — он даже подался к ней, подвинулся, чувствуя, что ей нелегко даются слова и, пытаясь помочь.
— Доверчивых считают глупыми.
— И? — он точно знал, что это еще не конец ее рассказа.
— А я бы не хотела, чтобы вы думали обо мне так.
Ну…Да, он вынужден был согласиться с тем, что никто не хочет, чтобы его считали дураком. Ему было приятно ее уточнение, что именно ему она не желала демонстрировать глупость. И это все, что он понял, услышав ее слова.
Разговор пошел совсем не так и совершенно не о том, о чем Клим предполагал.
— Ты доверяешь всем?
— Вовсе нет.
— Мне?
Иначе как дурной, эту беседу назвать нельзя. Но, оба ощущали приближение искренности.