Полечка

— Ничего, — ответ прост и многое понятно.
Анна Ильинична переглянулась с мужем и отважилась продолжить допрос.
— Полечка, а почему? — та попыталась заговорить, но ком в горле немножечко мешал.
— Я не помню своего отца, а маму вижу редко. Она сейчас в Варшаве и у нее своя семья.
Женька слушал и понимал, что не так уж и много он знает о Полечке. Он попросту не дал себе труда выяснить, что и как. Ну, живет одна и ладно. Откуда ему было знать, что папы, мамы по факту нет, а есть бабушка. Поля не говорила о ней, так может быть та уже мертва? Жихарка обругал себя мысленно.
— А бабушка? — вопрос задал отец, а Клим напрягся, зная уже, что услышит в ответ.
До сих пор слово «мертвый» воспринимал как личное оскорбление, почитая небеса своим врагом. Его семья мертва. Это злило, терзало безысходностью и абсолютной невозможностью ничего изменить.
Поля промолчала, но ее взгляд, обращенный к Андрею Петровичу, высказал все: боль, тоску, печаль. Повисло молчание, которое прервал Женька.
— Мам, передай хлеб, — очнулись, засуетились, скрывая каждый свои чувства, и занялись обедом.
Допрос временно прекратили, а развлекались тем, что рассказывали Полечке о своей семье. Клим все время смотрел на девушку и умилялся тому, как она ест, как двигается, как слушает родителей и окаянного младшенького. Вероятно, в свои наблюдения он погрузился уж слишком глубоко, потому, что Женька пнул брата ногой под столом и сварганил на лице своем красивом выражение шутливого хвастовства, мол, глаза не сломай, бро, о мою девушку. Получил ответный пинок и гримасу — «не очень то и хотелось».
Беседа, оживленная и интересная, не прерывалась, и каждый из Прозоровых понимал, что это все из-за нее, Полечки. Она так искренне слушала, так улыбалась, что не было никаких сомнений — ей интересно на самом деле и никакой фальши в ее любопытстве нет. Редчайший случай, между прочим. Сама же Поля прониклась ощущением настоящей семьи, сердечко шепнуло ей — тут тепло и все друг друга любят. Отсюда и взаимное понимание, и радость, которую приносит незатейливый и очень приятный разговор.
— Аня, вот интересно, а почему мы тут сидим и не выпиваем, а? Скажи Любаше дать вина. Настроение праздничное, — и то верно!
Вино искристо подмигнуло, полилось в хрустальные фужеры и совершенно развеселило общество. Поля, румяная и смешливая, уже обещала Андрею Петровичу, что сыграет с ним в подкидного дурачка, Анна Ильинична выяснила таки, для чего Поля спрятала в сумку пряжу цвета нежный оранж. Женька придвинулся к девушке и закинул руку на спинку ее стула, показывая, что именно он и никто другой, имеет право делать так. Клим бесился, но и плавился от ощущений и чувств, которые вызывала в нем очаровательная полька.
Впервые в жизни, он хотел того, что принадлежало его брату, и прятал руки под столом. Зачем? Чтобы не пугать всех кулаками, что сжимались всякий раз, когда Женька опускал свою нагло-красивую рожу к шее Полечки и, казалось собирался ее целовать.
Злость, которая рождается в нас, помимо вороха неприятных эмоций, тянет за собой и кое-что похуже. Невольно начинаешь выискивать то дурное, что есть в объекте нашей же агрессии. Тщательно обдумываешь все это, сочиняя фразы, которые не можешь бросить в лицо своему неприятелю, но очень хочешь сделать это. Клим и припомнил, и придумал! Он видел Полечку дважды перед тем, как она появилась нынешним днем в их доме: тогда, когда она стояла у своей лавки и тем разом, когда ее целовал высокий бородач. А что это значит? А то, что Полечка не такая уж и честная. Неделю тому назад она была на свидании с молодым человеком, а вот сейчас уже улыбается и кокетничает с его младшим братом.
Собственно, девушка не кокетничала с Женей, она вела себя так, как обычно, однако Клим не знал Полю так же хорошо, как и ее друзья. А если бы знал, то понял бы — так она улыбается всем и всегда.
— Как давно вы встречаетесь? — задал Клим свой вопрос и только после этого осознал, что не ко времени.
Отец уговаривал Полечку петь дуэтом, та отнекивалась и просила не сердиться, потому, как совершенно лишена музыкального слуха. Женька смеялся и поддерживал девушку. Он прекрасно знал, как поет Паулина! Анна Ильинична громко радовалась тому, что нет в мире совершенства, и тут, словно гром среди ясного неба, вопрос Клима. И задал он его таким голосом, будто отдавал приказ расстрелять виновного.
Полечка уже открыла рот, чтобы сказать Климу — не встречаемся, но Женька опередил и выдал.
— Со вчерашнего дня. — Поля удивленная и растерянная повернула к нему личико, а шельмец быстро чмокнул ее в губы и подмигнул, да так проказливо и очаровательно, что Полечка не решилась возражать.
Клим постарался не выругаться, однако на его лице отразились все те слова, что он хотел произнести вслух.
— Тата Генек, тут у нас как в старом фильме — зарождение большой и светлой любви, — потешалась Анна Ильинична. — Плюсом идет то, что Полечка вязать умеет. Ты давно хотел получить вязаный галстук, — а потом уже Полине. — Поля, наваяй Андрею Петровичу эдакое, психоделическое*.
— Я никогда не вязала галстуков, — растерялась Полечка. — Я могу связать жилет.
— Ага, и на спине крупными буквами — папа Генека. — Анна Ильинична глотнула вина, а потому и веселилась, как могла.
Как выяснилось, не только на маму подействовал алкоголь. Полечка, быть может, и не хотела говорить такое, но язык ослабел, не удержал на себе непрошенное и …
— Почему же только Генека? А Клеменсика? — Андрей Петрович уже хохотал, Анна Ильинична тоже смеялась, но и делала большие глаза Полечке, мол, просила же не говорить такого.
Женька прыснул и уставился на Клима, а тот «заледенел» лицом, грозно свел брови к переносице и как-то даже увеличился в размерах. Полечка наблюдала эту метаморфозу и боролась со страхом. По мере того, как нарастала злость Клима, Полечкина улыбка убывала, а далее состоялся обычный в случаях испуга холодок по спине.
— Клеменсика? — голос его показался Полечке жутчайшим и она вжалась в спинку стула, потом припомнила слова Анны Ильиничны и выдала.
— У вас очень вкусная колбаса, — и заморгала часто-часто…
Папа и Женя так и не поняли, отчего мама хохотала очень громко и пыталась не сползти под стол. Клим склонил голову к плечу и разглядывал Полину с непонятным выражением лица. Бедная девушка приняла его гримасу за презрение к ней и ее глупости, а потому смутилась, покраснела и опустила голову.
— Э, ваше благородие, да вы нажрамшись, — хихикал папа. — Давайте-ка пойдем в сад и посидим в беседке. Анечка, прекрати, прошу, этот смех. Он меня пугает. Вон и Клеменсик слегка не в себе. Что? С таким лицом красноармейцы в атаку бросались.
— О, хорошая мысль! Давайте там кофейку выпьем? Полечка, ты какой любишь? — конечно, мама поняла, к чему была эта «колбаса» несуразная и отчего девочка смутилась.
— Мне нравится капучино с кокосовым топпингом*, - прошелестела Полечка, стараясь не смущаться еще больше. — Рядом с моей лавкой есть ресторанчик, там прекрасно его готовят. Или простой капучино, но сладкий. Можно?