Жена психиатра. Когда любовь становится диагнозом

  
* * *
 
«У любых отношений есть свой жизненный цикл», — мудро пишет психолог Померанц. В своих захватывающих мемуарах она рассказывает историю брака с харизматичным психиатром, нарциссизм которого со временем становится всепоглощающим. Это история женщины недюжинной силы, которая борется со смертельной болезнью, переживает семейные трагедии и выживает в браке с критически настроенным человеком, не заслуживающим доверия, подрывающим ее уверенность в себе и создающим атмосферу страха. Удивительно честная и захватывающая книга!»
 
Бетти Хафнер, писатель
 
 
«История Дианы, к сожалению, похожа на истории очень многих женщин, которые влюбляются в мужчину и игнорируют первые «звоночки», предупреждающие о том, что выбранный ими человек — не самый лучший кандидат в мужья. Чарльз дарит ей цветы, говорит все то, что надо говорить, но, когда делает что-то неправильно, Диана закрывает на это глаза, считая, что виновата во всем сама. Настоятельно рекомендую».
 
Readers’ Favorite
 
 
«Эта история найдет отклик у тех, кто переживает жизненные трудности. Тех, кто живет с деструктивными партнерами, которые плохо и жестоко к ним относятся, тех, кто борется с раком, бесплодием, тех, кто удочерил или усыновил детей, а также тех, кто переживает горе или потерю. Автор пишет искренне, мудро, ее голос сильный, а жизненная позиция твердая. Таких женщин не победить».
 
Александра Фарадей, доктор медицины, Greater Baltimore Medical Center
 
 
«Мемуары Померанц — это хорошо структурированная история с быстро развивающимся сюжетом и яркими подробностями. Эта книга выделяется на фоне литературы данного жанра. Автор оказывается не только в состоянии пережить ужасный брак, но и победить рак».
 
BookLife / Publishers Weekly
 
 
«Трогательная, смелая и нежная история женщины, пережившей рак и супружескую измену. Померанц показывает нам, как человек в состоянии найти внутренние силы и новый смысл жизни тогда, когда бессмысленно прощать».
 
Джанис Абрамс Спринг, писатель
 
 
«Эта книга — насыщенное эмоциями путешествие, рассказ о любви и жизни, смелости и стойкости. Ранимость и хрупкость автора делают историю еще более реалистичной. Точно так же как дикие цветы в полях выживают, несмотря на то что внешне являются слабыми и хрупкими, Диана переживает выпавшие на ее долю сложности и побеждает их. Померанц выходит из горнила страданий не как бессмертный супергерой, на которого никак не влияет все произошедшее с ним, а как мудрая и вдумчивая женщина, мать и психолог. И эти человеческие качества делают ее рассказ еще более прекрасным».
 
Чарльз МакКормак, писатель
 
 
«Эта смелая и замечательно написанная книга — обязательное чтение для тех, кто жил или живет с партнером, страдающим расстройством личности, а также тех, кто любит хорошую и качественную литературу. В этой истории себя узнают все те, кто был в браке с самовлюбленным человеком. Можно подумать, что такая судьба вряд ли постигнет профессионального психотерапевта, но случается и такое. Диана мастерски и лаконично делится с читателем своей историей жизни с нарциссом, рассказывает о том, как лечилась от бесплодия, взяла приемного ребенка и поборола рак. Я аплодирую смелости Померанц. Эпилог как бы собирает вместе все нити повествования, и в нем автор пишет не о боли и осуждении, а о красоте и любви к жизни. Прочитав эту книгу, можно многому научиться».
 
MrsXNomore, писатель
 
    
Пролог
Как загипнотизированная, я слушала раздающееся, словно аккорды на пианино, бьющее в окно стаккато дождя.
Я посмотрела на свинцово-серое небо, и мой внутренний монолог нарушил донесшийся с улицы резкий звук. За окном промелькнула маленькая серая тень. Неужели это Мистер Баттонс? От этой мысли мне стало не по себе.
Эти события произошли в июле 1994 года, за несколько месяцев до смерти моей матери. Вместе с Чарльзом и детьми мы переехали в очаровательный коттедж на Сент-Джонс-Лейн. Полосатый кот по кличке Мистер Баттонс, принадлежавший прошлым хозяевам дома, часто возвращался и скребся в окно. Тогда я звонила его владельцам — семье Мейсонов, они приезжали и забирали животное. Моя дочь Элли, которой тогда было пять с половиной лет, и сын Сэмми, два с половиной года, обожали, когда в нашем доме появлялся Мистер Баттонс.
— Давайте нальем ему молока и дадим консервированного тунца, — предложила Элли, побежала на кухню и стала искать еду для своего нового любимца.
Приговаривая «Ах ты красавец!», Сэмми, лежа на кровати, гладил длинную серую шерсть кота и играл с его лапами и хвостом.
— Мама, я слышу, что пришел Мистер Баттонс. Можно я его покормлю? — спросила дочь и пошла в кладовку.
— Конечно, можно, — ответила я и стала набирать номер Мейсонов.
— Элли! — резким тоном произнес Чарльз. — Не надо кормить кота. Он от этого только чаще будет сюда приходить, а нам это совершенно не нужно. Я не знаю, почему твоя мама не понимает таких простых вещей, — и, сощурив глаза, муж недоброжелательно на меня посмотрел.
Я хотела ему ответить, но слова застряли в горле.
— Мистер Баттонс хочет есть, и я его с удовольствием покормлю. Почему ты так плохо относишься к животным? — произнесла Элли, и на ее глазах навернулись слезы. Потом дочь убежала в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь. Но Сэмми уже впустил кота в дом, и вот теперь они вместе появились в коридоре.
— Элли, кот здесь. Разреши войти, и мы с ним поиграем.
Дверь открыли, и я услышала, как Сэмми сказал: «Не плачь, Элли, вот видишь, это Мистер Баттонс!»
Чарльз молчал. Казалось, что он просто не замечает, как расстраивает детей.
Прошло несколько дней. Однажды вечером мы оба работали на втором этаже и я увидела кота через окно. Дети уже спали, и я на автомате впустила животное.
— Ну вот какого черта ты открыла окно, Ди? Ты же знаешь, что я не переношу эту глупую тварь. И мне надоело безответственное поведение Мейсонов, — с этими словами Чарльз отодвинул свое кресло, схватил Мистера Баттонса и спустился вниз по лестнице.
Хлопнула входная дверь. Я замерла с телефоном в руке. С улицы раздавались звуки капель дождя, барабанивших по жестяной крыше. Эти удары казались мне взрывами небольших петард, оставлявших серо-белые облачка дыма. Почему-то стало трудно дышать. Я положила телефонную трубку и, покачиваясь, прошла в спальню.
Не знаю, через сколько минут я заметила, что в дверном проеме стоит Чарльз.
— Дело сделано, — пробормотал он.