За горизонт! (СИ)
— О, сегодня пир на весь мир? — улыбаюсь я.
— Ага.
— Я звал с собой Новицкую, но она сказала, что работы дофига и не поехала.
— В следующий раз привози, — кивает Платоныч. — Хорошая идея. Зря мне не сказал, я бы ей позвонил.
— Ещё и сейчас не поздно.
— Ну, не знаю…
— Это уж, как хочешь, — улыбаюсь я. — Дядя Юра, давай парой слов перекинемся, пока за стол не сели. Пошли в твой кабинет.
— Ну ладно. Наташенька, ты проконтролируй всё, пожалуйста. Лучше тебя, всё равно никто этого не сделает. И спасибо огромное за помощь. Весь день здесь отработала.
— Да что вы, Юрий Платонович, — улыбается она. — Это куда лучше, чем одной в номере сидеть, как Рапунцель.
Мы идём в кабинет. Выглядит он уже вполне обжитым. Книжные шкафы, пока ещё не полностью заполненные, письменный стол, лампа, как у Ильича с зелёным плафоном, диван и куча бумаг на нём.
— На следующей неделе едем в Краснодар, Сочи и Геленджик, — говорю я, — по вопросам нашего «Факела». Хочу предложить устроить выездное совещание со Злобиным и Куренковым.
— Думаешь, надо совмещать?
— Почему нет? Там в Сочи таможенный пункт, всё удобно, всё в одном кусте.
— Не знаю, мне же нужно будет как-то объяснить причину отсутствия.
Я ввожу его в курс последних событий.
— Слушай, надо подальше от всех этих брошей, Ев и прочей ерунды держаться, — качает он головой.
— Ева, как раз, может и пригодиться, — развожу я руками. — Нам нужна помощь в открытии фирм, в коммуникации и всё такое.
— Ох, лучше бы кого-то другого подыскать, раз она плотно с «конторой» сотрудничает. Нам бы лучше не светиться, сам понимаешь.
— Ну да, через неё и подыщем. У меня родственников за границей нет, так что, в любом случае, через КГБ придётся действовать, ну, через Еву то есть. А у тебя нет случайно?
— Родственников? — хмыкает он.
— Ага.
— Надо подумать.
— Серьёзно?
— С тёткой надо поговорить. У неё вроде двоюродная сестра вышла замуж за француза когда-то.
— Ого-го, — удивляюсь я. — Желательно эту инфу не афишировать.
— Так я и не афиширую, — пожимает он плечами. — Знаешь, что меня беспокоит?
— Думаю, догадываюсь, — вздыхаю я.
— Все эти Лимончики, Зурабчики и Пермяки.
— Из этого списка в наличии только Лимончик остался, — усмехаюсь я.
— Ага, но он может кровь попортить неслабо. А нельзя Злобина попросить решить с ним вопрос?
– Не хочет, он как-то участвует в их схеме. Ну а про Чурбанова я тебе сказал. Лимончик пророс во все структуры.
— Это крайне плохо, — качает головой Большак. — Он нам всю малину обделает. Чувствую, не даст спокойно работать. Как-то решать надо с ним. Ты тут большие дела намечаешь, а тыл такой неспокойный. Может, тогда вообще лавочку прикрыть или продать тому же Лимончику?
— Ха, во-первых, он не купит, ему надо нахаляву и чтобы работали другие, а он только баблос рубил. А, во-вторых, нам желательно глобальный контроль установить над этой братией. Глобальный, конечно, не получится, но если авторитет Цвета вырастет, можно будет эффективно решать вопросы на местах. А их решать придётся, поверь. На каждое предприятие с потенциальной прибылью попрут пацанчики. С кем-то будем решать с помощью отрядов, которые я сейчас как раз создаю, а с кем-то без блатных не получится. Так что все эти структуры в обозримом будущем нам понадобятся. А с Лимончиком надо решать, я согласен. Причём не просто решать, а исключительно в нашу пользу. И я очень и очень сомневаюсь, что на сходке Ферик с Цветом одержат победу.
— А чем он может быть связан с Чурбановым? — спрашивает Большак и трёт виски.
— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Тут только догадываться можно. Но мне почему-то кажется, что без Галины Леонидовны и её бриллиантового Бори здесь не обошлось.
— Возможно, — соглашается Платоныч. — Слушай…
В этот момент раздаётся звонок в прихожей.
— Ну ладно, — кивает он. — Пошли. По поводу Краснодара я подумаю. Мне, в принципе, в Новороссийск предстоит ехать, может, получится совместить. Посмотрим.
Мы выходим в прихожую встречать Скударнова с женой.
— Ох, как вкусно пахнет! — восклицают они.
Это точно, пахнет волшебно. Я ведь не обедал сегодня.
Вечер удаётся. Вкусная еда, приятная дружеская обстановка, душевное тепло и песни под гитару. Отказать общим просьбам Платоныч оказывается не в состоянии и поёт, не останавливаясь минут сорок. И вызывает наш зрительский восторг. Временами мы подпеваем, но некоторые песни слышим впервые.
В гостиницу приезжаем уже поздно, но я звоню в госпиталь. Там никаких изменений. Хорошо, что нет ухудшений, но очень тревожно, что нет улучшений…
Мы падаем в постель и сразу засыпаем, а утром несёмся в аэропорт и безо всяких приключений вылетаем в родные края.
Наташка сидит у окна, я посерёдке, а у прохода — Саня. Семён — через проход от него. Полёт проходит стандартно. Немного неглубокого сна с постоянными пробуждениями, немного куриной ножки с рисом. Блин, выглядит она не очень, но вкусная, ёлки. Как её готовят, курицу эту? Загадка… Ну, и собственно, всё.
Прилетаем в шесть вечера. За окном темно, погода хорошая, минус двадцать три градуса. В Москве было минус восемь. Ну, как говорится, где наша не пропадала. Мы выходим из самолёта тёплые, разогретые и попадаем в февральскую стужу с гуляющим по взлётному полю резким ветром.
В здании аэропорта холодно. Багажа у нас нет, поэтому идём напрямую на выход. Нас встречают. Подходят двое парней в хаки. Четкач. Саня и Семён их знают.
— Привет! С приездом, ребятки.
— Привет! Спасибо.
— Пойдёмте, мы на двух машинах.
Мы выходим.
— Вон, наши тачки, — показывают парни на две «буханки» защитного цвета.
Рядом с ними стоят трое парней. Тимурыч, конечно, перестраховался немного. Дома-то мне ничего не угрожает. По крайней мере, если и есть опасность, то не такая уж и большая.
Мы идём через площадь.
— Холодно, Наташ? — спрашиваю я.
— Нормально, — улыбается она. — Мы же дома. Даже если и холодно, не страшно.
— Ты отца предупредила, что мы приезжаем?
— Ну, конечно.
— А моих?
— Да, с мамой говорила, — кивает Наташка.
— Спасибо.
Дожились, самому даже родителям позвонить некогда.
Мы торопимся скорее очутиться в тепле автомобиля, как вдруг дорогу нам заступают два чувака, внешность которых не оставляет ни малейших сомнений в их принадлежности к определённому социальному слою. Рожи протокольные, в общем. Гог и Магог. Они в спортивных куртках не по погоде и в норковых шапках, с опущенными ушами.
— Э, слышь, Бро, здорово.
Твою дивизию. Кто такие?
— Ну, здорово, коли не шутите, — вздыхаю я. — Слушаю вас, господа хорошие.
— Тебя Захар Бычок зовёт. Перетереть хочет.
— Сорян, пацаны, — качаю я головой. — Я с Захаром вашим не знаком, так что приглашение принять не могу. Тем более, только прилетел, у меня дел сейчас много. Если он от меня что-то хочет, пусть договориться о встрече и подъедет, когда я скажу. Телефон у парней возьмите. Сейчас не получится. Посторонитесь, пожалуйста, мы торопимся.
— Ты не вкурил, походу, — говорит один из них с рожей, которой не то что детей, жителей столицы пугать можно.
Ну, что поделать, местный колорит. Да, встречаются у нас такие типажи из бывших каторжан.
— Захар тебя не приглашает и не спрашивает, можешь ты или нет. Он сказал, чтобы ты приехал. Чё тут решать-то? Привет он тебе от деда Назара передаёт. Давай, за нами, короче.
Он кивает в сторону, вероятно туда, куда мне следует идти, по его представлениям. Там у двух «шестёрок» стоят ещё четверо таких же колоритных ребятишек и все бычки, что твой Захар.
— Ну чё, тебя упрашивать надо, я не понял?
8. Дом, милый дом
— Нет, упрашивать меня не нужно, — пожимаю я плечами. — Умолять, уговаривать, заклинать, убеждать, пытаться достучаться до сердца — ничего этого не надо, пожалуйста. Просто отойди и на этом всё.