Я [ненавижу] аристо (СИ)
— То есть, правил совсем не много?
— Да по пальцам посчитать! — Вжикнув левым протезом, Пушкарь принялся загибать на нём чёрные пальцы. — Про разные кампусы для сударей и сударушек вы уже знаете, барин… То, что на уроки нужно ходить — думаю, тоже понятно…
Дед сделал паузу, словно в ожидании подтверждения. И я поинтересовался, продолжая оглядывать окружающий нас парк и широкие газоны:
— А где мне своё расписание узнать?
— Это вам сейчас как раз господин ректор поведает… — Старикан загнул ещё один обсидиановый палец. — На территории кампусов и учебных корпусов — никаких драк, дуэлей и тому подобного.
— А на остальной территории, стало быть — можно?
— Дык вам всё можно, милсдарь… — Старик будто бы искренне удивился. — Просто коллегам вашим мешать отдыхать да учением заниматься — всё же нежелательно. Вот и ввели такое правило. Личным распоряжением его Императоского Величества.
— И про отбой в кампусах — по той же причине?
— Слышу настоящего Шубского! — Эти слова старик сказал в сторону Таисьи. — Правду про них говорят! Ничего не утаишь!
— Угу… — Чуть слышно буркнула девчонка, продолжая глядеть на дорогу.
Я поспешил с новым вопросом:
— А вдруг кто-нибудь кого-нибудь… Ну… Того…
— А вот теперь опять не слышу! — Пушкарь вновь усмехнулся. — На то ж другие уставы да кодексы имеются, барин! В том числе и для благородного сословия. Опять-таки — мудростью и повелением Его Величества созданные.
Ну да… Читал я как-то их кодексы в предбаннике околотка… Каторгой за каждый чих там и не пахло. Статей о кражах, мошенничестве, взятках, халатности, растратах и прочих подобных проступках там вообще не было. А раздел про побои или убийство простолюдина скорее напоминал наказание за порчу чужого имущества. Только за вред, на нанесённый другому аристо, светили какие-то более-менее реальные штрафы. За все более тяжкие действия — некие отдельные разбирательства в суде равных. Даже без указания конкретных сроков или иных санкций. В целом кодекс для родовитых господ мало походил на законодательный документ. Скорее на сборник неких понятий.
— Значит… — Я покосился на три загнутых чёрных пальца. — Спать по ночам… Ходить на уроки… И не мешать делать это всем остальным. Это всё, получается?
— Так точно, барин!
Пока старик разгибал пальцы, один из которых ему пришлось чуть подтолкнуть правой пятернёй, я переглянулся с Таисьей. Видно, что нервничает… Наверное, всё-таки не так уверена в нашей безопасности. А может не терпится спросить, кто же я на самом деле. Но не при нашем провожатом.
— А если… — Я огляделся в поисках каких-нибудь заборов или оград. Но за деревьями по сторонам пока были видны лишь другие ёлки да другие прогулочные дорожки. Только впереди показалась высокая крыша какого-то другого здания. — А если я захочу… Ну… Прогуляться в город?
— Гуляйте, сколько душе угодно, вашество… — Старик сохранял невозмутимую приветливость. — Ежели, конечно, охрана имеется. И батюшка дозволяет.
В своих районах я, конечно, ни разу не видел разгуливающего аристо — ни с охраной, ни в одиночестве. Разве что на эстакадах иногда мимо проносились целые кавалькады дорогих машин и беспилотников. Внутри которых, возможно, был кто-то и из благородного сословия. А может и просто очередной первоклассовый конторщик на свою дачу попасть торопился.
Но когда выбирался в центральные округа или старый город, иногда замечал на выходе из дорогих тачек или за высокими заборами ухоженных сквериков людей, похожих на моих теперешних соседей. Только те и в одежде словно изо всех сил старались перещеголять друг друга. А не только в украшениях и причёсках. Просто так — по тротуарам рядом с серыми толпами офисного планктона и работяг — ни один аристо не ходил даже в окружении взвода личной гвардии.
Ходить пешком у них, насколько я знал, вообще было не принято. Разве что вот так — в развалочку по паркам да садам. Или на беговом тренажёре, где благородное сословие сжигало те калории, которые, видимо, до того зачем-то жрало как не в себя.
— Ладно… Я на стадион… Только… — Таисья уличила момент и вклинилась в нашу беседу, заодно протиснувшись между моим плечом и чёрным протезом. И после того, как под её выразительным взглядом Пушкарь всё-таки скрипнул протезами и отковылял в сторону, девчонка быстренько шепнула мне на ухо. — Никуда от ректора не уходи! Жди меня!
И, вновь покосившись на посмеивающегося ветерана, она быстренько скрылась за живой изгородью.
— Переживает за вас Таисья Тигоновна, барин. Ежели позволите совет дать, то рекомендую этот момент ценить. Мало кого она себе за ровню считает. Хотя, конечно, по праву…
— А что ещё посоветуете? — Я пригляделся к зданию впереди. Но оно тоже, вроде бы, не имело ничего общего с тем, что я видел тут вчера. Кроме, разве что, высоты. — В плане безопасности, например. То, что наружу без охраны лучше носа не совать — это понятно. А тут, внутри? Ну, кроме того, что любой мой «коллега» может меня на перо… кхм…
Пока я подыскивал эпитет, более подходящий моему текущему положению, старикан опять сверкнул бирюзовым глазом:
— Думаю, княже, тут скорее вы мне советником можете быть. — Уцелевший глаз ветерана так и искрился иронией. — Я слыхал, что вам не впервой среди… Кхем… Среди опасных хищников жить-поживать. Так ведь?
Это он про тайгу? Или…
Ладно. Пора вспомнить, кто из нас тут аристо:
— Хищники ко мне с ядами ночью не подкрадывались.
— Нешто на Арале змей нет?
Да кто ж его знает. Там, вроде холодно… Может летом какие гадюки и ползают… Так, погоди! Зубы мне не заговаривай!
— Ты понял, о чём я, Пушкарь. — Переходом на «ты» я постарался дать ему понять, что шутки закончились.
— Понял, вашество, понял… — Вся весёлость, наконец-то, испарилась с морщинистого лица. И уцелевший глаз мгновенно стал таким же холодным, как искусственный. — Чтобы к вам кто чужой тут подкрасться смог — специальный пропуск нужон. И, как понимаете, вашество, речь не про бумажку с печатью.
— И такие пропуска есть только у студентов и персонала?
— И то не у всех. — Кивнул старик.
— Это как же?
— А некоторым ни к чему туда-сюда шастать. У них и так тут полный пансион.
— Так уж и полный? — Я припомнил тощего кабалёнка и дешёвую колбасу в бутербродах Ульяны.
— По трудам и пайка. — Философски заметил ветеран, явно не желая обсуждать компенсационные пакеты местной челяди.
Ладно… Гор Шубский наверняка тоже не большой фанат обсуждения подобных вопросов. Уточним, лучше, ещё кое-что… А то знаю я как раз одного такого субъекта, который именно что «туда-сюда шастает».
— А… хм… А если сюда нужно будет попасть полиции? Или кому-то вроде того?
— Можно и специальный пропуск оформить, коли нужда появится. — Дед равнодушно пожал плечами. Но я прекрасно видел, что равнодушие — показное. И он продолжает внимательно изучать меня в ответ, фиксируя все реакции на новую информацию. — Для этого все процедуры имеются. Заявления, ордера, протоколы, опись в архив…
— А если нужно срочно? Вдруг пожар?
— Нешто, барин, вы думаете, что Императорский ликеум сам с пожаром не справится? — При ответе Пушкарь с какой-то странной любовью во взгляде и голосе указал на фасад трёхэтажного здания. Того, которое, наконец-то, полностью показалось из-за парковых посадок. Из-за чего складывалось впечатление, что старик имеет в виду не его противопожарную систему, а само строение. Словно речь шла о живом существе.
Архитектор у кампусов и этого корпуса точно был один и тот же. Шикарная колоннада на входе достаточно органично соседствовала с современной частью входной группы. Гладкая плитка на широких ступенях не имела ничего общего с той хрупкой дрянью, которую кладут на входе в квартальные лабазы. Такая после дождя в каток не превращается и волнами по весне не идёт.
Широкие бордовые кирпичи со скруглёнными углами, из которых были сложены стены, явно не имели отношения к современным угловатым кладкам. Но при этом выглядели так, словно здание было возведено только вчера — ни царапин, ни сколов, ни малейших трещин. И ни малейшей кляксы от раствора.