А. Смолин, ведьмак. Цикл (СИ)

— Все у нас хорошо, но вот эта старая добрая традиция воду летом отключать вымораживает, конечно — проворчал я.
— Надо — развел руками подъездный — Деды ваши так жили, отцы, и вы, стало быть, терпите. Сам же говоришь — традиция. Родион, давай, пошли со мной. Я тебя сейчас к Потапычу отведу, он как раз в подвал отправился трубы постукивать. При нем побудешь покуда, а после решим, куда тебя после приткнуть.
— Давай-давай — ангельским голоском буквально пропела Жанна, а после помахала Родьке ручкой — Все как ты любишь — темно, тихо и едой пахнет. Правда, той, которую уже кто-то ел, но это не так важно.
Ничего ей на это Родька не ответил. Он уходил гордо, печатая шаг мохнатыми лапами. И только раз на меня глянул, без злости, скорее — укоризненно. По всему выходило, что в этот самый момент я должен был понять, как ошибся и восстановить справедливость.
Но не сложилось, и отравился мой слуга, солнцем палимый, ветром гонимый приносить пользу обществу на ниве коммунального хозяйства. Что до Жанны — она, прекрасно понимая, что следующая в очереди на раздачу памятных подарков, прострекотала что-то вроде «ой, я тут вспомнила!» и покинула квартиру, после чего в той установились тишина. То, чего тут так давно не было.
Я поблаженствовал минут двадцать в это идиллии, после чего отправился на кухню, в надежде закрепить прекрасное настроение чем-нибудь эдаким, с большим количеством калорий и желательно жареным.
Фиг! Холодильник был пуст, прямо как в те времена, когда я работал в банке. Но даже тогда в белоснежной ледяной пустыне встречались кетчуповые вкрапления и зеленые островки замерзшего насмерть укропа. А тут — прямо белое безмолвие какое-то. Эта мохнатая прорва даже кубики «Магги» сгрызла.
Господи, вот куда в него лезет, а?
Я закрыл дверцу холодильника, подумав о том, что в случившемся, между прочим, можно узреть руку судьбы. Возможно, высший разум таким образом дает мне понять, что недавнее решение наведаться к Абрагиму и через него попробовать достучаться до загадочного Хранителя кладов не лишено смысла. Мало того — он тот единственный шанс, который остался у Бэллы. Еще, конечно, есть кабальный и очень грязный вариант, в котором участвует Марфа и неведомая мне девчонка, обреченная на смерть ради того, чтобы жила сестра Ряжской, но я в это болото не полезу. Это как раз тот случай с коготком и пропавшей птичкой из сокровищницы народного фольклора. Мне он не подходит.
Хотя и тут, конечно, «нет» куда больше, чем «да». Велика вероятность того, что Хранитель пошлет меня куда подальше сразу, без всяких встреч. Ну, вот неинтересен я ему ни с какого ракурса. Может случиться по-другому, но ровно с тем же результатом — из уважения к Абрагиму он меня выслушает, и пошлет только после беседы.
И я на это ни разу не обижусь, поскольку понимаю, что предложение мое весьма и весьма сомнительно. Что я, по сути, могу сказать этому парню? Приятель, где-то в Подмосковье есть лес, в котором закопан ящик, а в нем лежит мандрагыр, который мне нужен. Поехали, откопаем?
Бред?
Бред. Ну вот ни разу не серьезное деловое предложение. Ему этот мандрагыр, скорее всего в хрен не впился, а что до денег, которые я ему могу предложить в качестве оплаты за услугу — так у него их, небось, куры не клюют. С такой-то специализацией!
А ведь помимо всего прочего, мы с ним еще и потенциальные враги. Именно на этого Валеру меня науськивает Морана. Это же он слуга Великого Полоза. И, по-хорошему, я его убить должен. Мало того — уверен, что с другой стороны идет точно такая же накачка, только в роли главной вражины там фигурирую я.
Успокаивает одно — все, с кем я беседовал о Швецове, сходятся в единой точке — характер у этого парня сложный, но при этом в разумности ему не отказать. То есть можно надеяться на то, что он все же предпочтет сначала поговорить, и только после начинать войну.
Хотя мне вообще непонятно, почему мы с этим парнем должны не любить, или, тем более, уничтожать друг друга во славу существ, которые в нашем технологичном и продвинутом сегодня стали тем, что называется фольклор. Потому лично я на тропу войны вставать точно не собираюсь, даже если этот Валера меня нафиг пошлет. Защищаться, если что — да, стану, но орать: «Морана рулит, Полоз отстой!» не буду по любому. И пусть обитательница Нави хоть сколько обижается.
 
Тем более, что Полоз на самом деле не отстой. Жуть жуткая — да, крайне неприятное существо — тоже. Но не отстой. Достойного врага следует уважать даже тогда, когда он занес топор над твоей шеей.
Я глянул на часы. Утро уже, пожалуй, кончилось, но день пока не начался. Не знаю, есть ли у заведения Абрагима документально зафиксированные часы работы, но, полагаю, вряд ли оно открывается раньше того часа, чем солнце как следует пригреет город. Потому лучше я туда отправлюсь чуть попозже, где-то в полдень. А что есть хочется — так потерплю. Ничего страшного в этом нет. Вон, чайку попью и заодно попробую выяснить — кто же такой Николишин, о котором упомянул безвестный респондент в мортирологической ветке форума, посвященного памяти художника Серебряного?
Уже через пять минут я понял, что задача мне досталась не такая уж простая. Нет, я прекрасно понимал, что Николишиных на свете немало, но не подозревал, что настолько. Вроде бы не Иванов и не Петров, однако же вот — тут тебе и хоккеист, и ботаник, и жертва культа личности, и таксидермист. В ассортименте, так сказать.
А вот художника такого нет, что примечательно. Вернее, есть несколько, но они явно никак с покойным Матвеем не связаны, где-то в силу возраста, где-то в силу территориальных моментов. Речь шла о некоей студии, которая почти наверняка находится в Москве или области. Ну, вряд ли Серебряный всякий раз ездил куда-нибудь в Квебек, чтобы пообщаться этим самым Николишиным?
Увы, но связки «Николишин художественная студия», «Студия, Николишин, живопись» и им подобные тоже ничего не дали. Куча ссылок, никакого отношения к интересующей меня теме не имеющих — вот и все.
Я менял поисковики, выискивал самые странные сочетания — пусто. Пирожок ни с чем. Такое ощущение, что этого Николишина просто в природе не существует, и студии его тоже. Хотя — странно. Очень странно. Сейчас любая секция, кружок или студия прежде, чем народ набрать и начать хоть чем-то заниматься, сначала себе страничку заводят и группы на пару с каналами во всех соцсетях создают. А то и сразу парочку — одну открытую, другую закрытую, для своих. А тут — тишина. Я вообще не представлял, что такое возможно в наше мегаинформационное время.
Но и тому человеку, что написал пост, вокруг которого я сплел свою теорию, врать смысла не было. А зачем? Какой ему в этом смысл? С другой стороны — а, мало ли? Я ведь зарегистрировался на том форуме, хотел ему в личку написать — и обломался. Нет там больше такого участника. «Учетная запись не найдена».
Разумеется, это не означало того, что все ниточки оборваны. Нет-нет-нет. Есть еще некий Курилкин, которому Матвей подрезал выставку, его я, к слову, нашел довольно быстро. Оказалось, это довольно-таки известный живописец, на мой скромный взгляд не претендующий на вечность, но при этом имеющий довольно весомый ценник на свои работы, причем в разных галереях. Как вариант, можно пообщаться с ним. И уверен, что Курилкин будет очень разговорчив. Время лечит, но его прошло не так уж много, чтобы ранимая творческая натура забыла зло, ей нанесенное, потому Матвея этот художник сдаст быстро и охотно. Опять же — есть жены покойного Серебряного, кто-то из них что-то может знать о предмете моего интереса.
Одно плохо — формально-то я никто. Просто человек, который пришел и задает вопросы. Это только в сериалах все люди капец какие отзывчивые и охотно беседуют с незнакомцами, которые лезут в чужую, а то и их собственную личную жизнь. А на деле пошлют меня куда подальше и жены, и Курилкин.
Нет, здесь нужен страж закона, который имеет полное право требовать от граждан предельно честные ответы на свои вопросы. И у меня таковой под рукой есть.