Улыбки темного времени. Цикл историй
– Конечно! Рассказывай скорей! – девочки только и ждали новую историю.
– Так вот, жил да был весёлый, длинноногий жучок Пантелей. Жил он у самой воды со своей семьей. И всегда его тянуло в само озеро: в друзьях был у него жук-плавунец, водная улитка и лягушонок. Они все резвятся, а Пантелею-то как хочется с ними! Но был он хрупок и слаб здоровьем и родители, беспокоясь о нём, не пускали его в воду. Грустил он целыми днями да тосковал по весёлым, шумным играм.
Однажды озёрная старая черепаха увидела, как Пантелей с травинки над водой нависает, тянется изо всех сил, да и говорит ему, добрая старушка:
– Дружок, садись ко мне на спину, прокачу, а друзья твои нас и не догонят!
Пантелей взял да прыгнул на панцирь и катался полдня по озеру. Приехал он домой окрылённый озерной прогулкой и уже про себя всё решил, что от воды его никто не отвадит теперь. Стал он дружить с черепахой.
Катала его черепаха Алтея, катала, но однажды её пригласили пожить у знакомой на даче, и она согласилась. И снова Пантелей один остался. Только теперь он знал, что непременно что-то придумает и будет плавать. Так и случилось. Гулял однажды наш друг у берега и нашел старый, засохший ус. Может, рак его обронил, может, кто ещё, но ус был отменным: прочным, скользким, и по размеру то, что надо! Схватил его жучок Пантелей и скорей-веселей к знакомому раку. Так да эдак, кое-как объяснил он ему, что нужно отрезать шесть одинаковых кусочков.
Рак и рад стараться: клешни работали исправно! Пантелей возликовал и отправился клей искать, самый лучший. Нашел он его у озерных лягушек, меж икринок с головастиками. Тогда смазал Пантелей кусочки усов клеем и приделал их к своим ножкам. Получились великолепные коньки! Сначала ножки его разъезжались и путались, с непривычки, но он не сдался! И вскоре он уже скользил по озёрной глади, как самый искусный конькобежец! Увидев его успехи, близкие тоже захотели так кататься, и тоже сделали себе коньки!
Теперь уже друзья Пантелея не могли за ним угнаться – ни жук-плавунец, ни лягушонок, ни улитка не поспевали за ним. А он, хохоча и резвясь, проносился мимо них и выписывал на воде круги, восьмерки, всё, что хотел! А все детки Пантелея появлялись уже с такими коньками, потому что их папа очень, ну очень любил кататься по воде! Отныне Пантелеи все такие – бегущие, быстрые, стремительные, и всё им ни почем! Попробуй, догони его!
3
Вскоре на озеро мы насмотрелись вдоволь, и захотелось нам с девочками увидеть что-то ещё. Неподалёку как раз проходила просёлочная дорога, извилистая и манящая. Вот по ней-то мы и двинулись в путь. Вдоль колеи стояли сухоцветы, время их былого величия и расцвета прошло. Зато они светились на солнце каждой шерстинкой, каждым пушком и метёлочкой! Редко попадались живые, яркие цветы. Они словно нарядные гости на маскараде, перещеголявшие хозяев, затмевали собой всех вокруг.
Одиночный одуванчик, кустик полевого василька, соцветие тысячелистника или скромный букетик лиловых колокольчиков в пожухлой траве смотрелись удивительно и волшебно. Теперь, когда они попадались по одному, можно было в полной мере оценить красоту и уникальность каждого цветка. Ведь разве станет кто-то восхищаться одуванчиком в пору цветения, когда их тысячи, сотни тысяч простирается по всему полю?
Но вот проселочная дорога закончилась, и начался лес. Влажный, вкусно пахнущий хвоей и терпким осенним листом.
– Мама, а у деревьев бывают свои истории? – задумчиво спросила средняя дочка.
– Само собой, милая! У них больше всего историй, ведь на их веку происходит много жизней, а они всё растут и растут, наблюдая смену времен года, эпох, разные события!
– Расскажи, мам, историю вот этой огромной ели! Пожа-а-а-луйста! – протянула младшая девочка и умоляюще посмотрела мне в глаза.
– Что ж, тогда слушайте! Эта ель много лет избегала печальной участи – за все триста лет своей долгой и насыщенной жизни она могла стать и лодкой, и заготовками для скрипок, и много раз едва не оказалась в залах на новогодних балах и маскарадах. Но обо всём по порядку.
Пока она была совсем крошкой её прикрывал древний трухлявый пень, росший совсем рядом. Так она осталась цела и невредима и слушала сказки дедушки-пня дни напролёт. Из них она узнала много необычного и удивительного, поэтому ей страшно хотелось поскорей вырасти высокой-превысокой елью и всё увидеть самой. Ёлочка росла быстро и набиралась сил, тянулась к солнышку каждой иголочкой. И вскоре она так переросла дедушку-пня, что его почти не было видно за ней. Он улыбнулся подросшей внучке и через какое-то время рассыпался на лучины, век его подошёл к концу.
И если летом вокруг ёлочки ходили барсуки, прятались зайчата и оленята, пробегали лисы и деревенские ребятишки с лукошками, полными грибов и ягод, то теперь пришли девушки и собирали лучины для своих изб: светить ими вечером да печку растапливать. Так ёлочка узнала, что даже когда твоя жизнь иссякла, она всё ещё может приносить кому-то пользу. Осенью ёлочка наблюдала движение перелётных птиц. Она видела стаи диких гусей, горланящих на весь лес, косяки журавлей, замечала отдельных уток, спешащих к месту сбора стаи на озере. Все они грациозно рассекали воздух над верхушками деревьев, переговаривались, кричали, и это было удивительно и непонятно той, чья участь была неподвижно стоять посреди леса, крепко держась за влажную землю во мхе и листьях. Вскоре на ёлочке выросли первые шишки, и к ней тут же прилетели в гости пташки, замерзающие зимой без еды. Ели было щекотно и смешно, когда её ветвей касались маленькие, цепкие лапки клестов, снегирей и зябликов. Синички же хозяйничали весной и осенью, собирая с еловой красавицы жучков и червячков.
Ель выросла и стала значимым членом большой семьи – леса. Она кормила птиц, укрывала зайцев и глухарей, делилась семенами с белками и давала прохладу и защиту всем, кто рос ниже неё. Маленькие деревца, грибы и цветы – все они благодарно принимали её покровительство, как она когда-то принимала то же самое от дедушки-пня. Но однажды в лес пришли деревенские мужики с топорами. Были они серьёзны и немногословны, и отчего-то ель вся покрылась мурашками, когда они проходили вблизи неё. Слушая их нехитрый разговор, она похолодела от ужаса. Мужики искали ель для своей лодки, непременно чтоб большую и крепкую, но не старую. И уж было нацелились срубить нашу ель, но один из них, пожилой рыбак, вступился за неё и не дал в обиду. Её, дескать, внучка старшая очень любит, а ещё зайчат да оленят прячет, нельзя рубить, тут она нужнее! У мужиков у самих были дети, и как-то они прислушались к старшему товарищу и не стали губить нашу ель.
Ель вздохнула с облегчением и стряхнула с себя старые иголки, решив, что раз ей дали второй шанс на жизнь, надо быть красивой и свежей.
Так проходили года в привычном чередовании сезонов и их примет: то весна, и почва напитывалась талым снегом, отчего рослось ели хорошо и привольно, то лето, и лес пел трелями многих птиц, звери резвились вокруг, а люди собирали ягоды да грибы, то вдруг осень, и соседи-деревья роняли разноцветные листья, а птицы улетали на юг, а то и зима – всё покрывалось пушистым снегом, и весь лес стоял в сладкой дрёме до следующей весны, когда всё повторялось вновь. Как-то поздней весной приезжал из большого города этой губернии скрипичных дел мастер. Искал он подходящие ели для изготовления скрипок и размечал их для лесорубов. Мастер был грустен и рассеян: дела его не клеились, еловые заготовки попадались или слишком сырыми, или сучковатыми, а ещё от него сбежала невеста. Поэтому он помечал всё подряд, и даже сверх того, совсем не заботясь о том, что будет с лесом. Перед глазами его висела тёмная пелена злости на весь мир и жалости к себе, вот и не мог он ни о ком позаботиться или хотя бы увидеть что-то доброе вокруг. Пометил он и нашу ёлочку-ель.