Пленница страсти. Беркут и ласточка

Хотела ли я интрижки с Беркутом? Вот тут мое тело, мои эмоции и мой разум сразу занимали три разных позиции.
Словно присяжные, которые голосовали: «за», «воздержался» и «против».
Мое тело конкретно и совершенно прямо намекало, что Беркут выглядит отличным любовником. Его прежние похождения с привлечением медиков для сохранения здоровья не только подтверждение, но и гарантия того, что этот мужчина знает, как доставить женщине удовольствие.
Эмоции же прыгали из одной стороны шкалы в другую, при этом еще и всякий раз зашкаливая.
Было до жути страшно остаться наедине с Беркутом и позволить ему все, что захочет. Просто потому, что я кожей чувствовала насколько он властный, сильный и насколько он во всем мужчина. Наверняка, и в сексе тоже.
И одновременно казалось ужасно соблазнительным, до головокружения, до жара внизу живота и томительных спазмов ожидания, встретиться с этим мужчиной на горизонтальном фронте.
А вот мой разум крепко парировал все выпады первых двух оппонентов.
Так, что аж всякое желание отпадало приближаться к Беркуту.
Он богатый, развращенный, судя по рассказам о любовницах и секс-игрушках, которые звучали словно он о погоде рассказывал. И он слишком властный и сильный. Слишком мужчина.
Все то, что притягивало меня в Беркуте физически, отталкивало на уровне рассудка.
 
Я не верила, что с этим мужчиной можно строить отношения на равных. Что он способен прислушиваться к женщине, уважать ее мнение и принимать его.
И еще… Я не могла поверить, что он хотя бы на секунду думал о серьезных со мной отношениях.
Для подобного самца, когда все самки его, ну почти все, нет ничего хуже, чем кандалы семейного гнездышка.
И вот так я провела весь день до вечера. С Ириной, ее рассуждениями на разные темы, купаясь в бассейне, и нежась на лежаке.
А потом на горизонте нарисовался Беркут.
В длинных плавках-шортах цвета морской волны.
Опять такой напряженный, что аж немного ссутулился. Я глаз не могла оторвать от его мускулов, которые перекатывались под загорелой кожей. Беркут приближался, не сводя с меня глаз и опять буквально пригвоздил к месту. Я как лежала, так и застыла, не в силах пошевелиться под его взглядом. Одновременно тяжелым, буквально осязаемым, жарким, словно вот-вот воздух между нами взорвется и заискрит молниями.
Он вызывал настолько смешанные эмоции и наполнялся такой первобытной, совершенно очевидной жаждой, что я совсем растерялась.
Беркут молчал, стопы его бесшумно перекатывались по полу.
Ирина вдруг вскочила с лежака и ушла со словами:
– Я вспомнила! Мне нужно позвонить!
Беркут даже не обратил на это внимания.
Я проследила за подругой взглядом, а когда снова поймала им мужчину – он уже сидел на лежаке, рядом с моим.
Сложил руки на коленях и подался вперед.
– Кхм… Вижу, вам понравилось отдыхать у бассейна. Я думал, что вы уже закончили…
Я подскочила, словно подорванная. Суматошно поискала глазами халатик. Схватила его со столика и начала надевать.
Однако мощные руки остановили.
Беркут двигался на удивление быстро для такого крупного и мускулистого мужчины.
– Ты чего? – встряхнул он меня, хмурясь. – Что я такого сказал?
– Я думала… Э-э-э… мне показалось… Вы хотите отдохнуть возле бассейна без гостей! – выпалила я на едином дыхании.
– Тебе показалось! Я спустился сюда только ради тебя.
Больше он ничего не сказал. Отпустил и вернулся на лежак.
Я так и застыла, с вдетой в халат правой рукой и левой, которой пыталась нащупать рукав, когда Беркут меня остановил.
– Вот даже не знаю, – растерянно произнесла я, сбрасывая халат вновь. – Нравятся мне ваши откровения или же нет.
– Чем они тебе не нравятся? – последовал вопрос хрипловатым голосом, в котором отчетливо звучало напряжение.
– Эм… Попробую объяснить.
Я вернулась на лежак и приняла от Беркута стакан сока. Себе он налил тоже.
– С одной стороны, с первого момента нашего знакомства я не понимала – чего вы хотите от меня. А с другой…
Беркут отставил опустевший стакан сока и подтолкнул мои рассуждения.
– А с другой…
– Пугает ваша зацикленность на моем теле.
Я не поняла, как это сказала. Выдохнула и не смогла выровнять дыхание, потому что грудь Беркута начала вздыматься мехами, и моя словно подстраивалась под мужчину. Борислав отвел взгляд, давая мне немного передышки в нашем зрительном поединке. Налил себе еще соку, залпом выпил, со звоном поставив стакан на место. Немного поерзал на лежаке и вдруг открылся.
– Почему ты решила, что я зациклен на твоем теле? Кажется, я еще ни разу не получил его, – Беркут быстро облизал губы. – Я не скрывал, что очень тебя хочу. Больше чем любую другую женщину. И что? Думаешь, ради этого я занимался тобой? Интересовался твоими интересами. Заботился о твоей безопасности? О безопасности твоих родственников и подруги?
Беркут усмехнулся, покачал головой и закончил:
– Ты переоцениваешь мужскую жажду женского тела.
Я вскинула брови.
– Вы сами сказали, что хотите меня… И даже не раз…
– «Ты»! Мы договорились общаться на «ты»! – сорвался на рычание Беркут.
– Почему это так важно для вас? – уточнила я, почему-то чувствуя, что больше не боюсь этих его проявлений.
Хм… Неожиданно. Еще недавно после подобного рычания я готова была забиться в угол. Спрятаться где-то и не отсвечивать.
– Потому что так ты все время увеличиваешь между нами дистанцию. В общении. Хотя и думаешь, что общение – меньшее, что меня интересует…
Я усмехнулась. Ну да. Он меня раскусил. Все-таки удалось Беркуту досверлиться до моего мозга. Видимо, его взгляд, и впрямь, сродни рентгену.
Я чуть прищурилась:
– Всегда было интересно. А твоя работа не опасна?
– Тебе есть до этого дело? – вначале он удивился, а затем сосредоточился на мне. Словно от моего ответа многое зависит. На самом деле, зависит даже больше, чем я могла бы сейчас вообразить. И я вдруг поняла, что не могу ответить шуткой или просто так, как придет в голову.
Попыталась собрать в кучку мысли и провентилировать эмоции.
Да, мне было не все равно – насколько опасна работа Беркута. Черт его знает почему. Но при мысли, что он ходит по краю, что его вдруг могут ранить, или, не дай бог… похуже… У меня сердце камнем замирало и вдруг начинало так колотиться, словно вот-вот пробьет ребра.
Я задыхалась от эмоций. Они нагнетались где-то в груди и жарили, и распирали…