Загадка белой обезьяны

Это были совсем не те слова, которых он ждал от Писателя. Но что-то произошло. Последние слова ещё висели в воздухе, как последняя нота, а потом улетели прочь, словно дальнее эхо, и рёв водопада внезапно смолк, ибо весь мир вокруг затих. Казалось, даже ветер задержал дыхание.
Песок перед Секретарём начал клубиться, словно невидимый ветерок решил поиграть. Он кружил и танцевал в воздухе, не принимая определённой формы, лишь на мгновение замедляясь, чтобы снова закрутиться. Из вихря заструился тёплый свет, и низкий голос медленно заговорил, словно загрохотал шторм:
– Меня призвали.
 
    
Глава 22 
Вихрь успокоился.
– Кто призвал меня? – продолжал голос. – Кто разбудил меня?
У Секретаря сделался растерянный вид. Сдвинув брови, он сделал шаг вперёд.
– Это я, – прогрохотал он. – Это сделал я.
Песок всё ещё висел в воздухе. Изнутри исходило сияние, и он медленно вращался, словно желая получше разглядеть долговязую обезьяну.
– Вижу… Что я могу сделать для тебя, Юлиус?
Казалось, Секретарь борется с противоречивыми чувствами. Наконец он проговорил:
– Кто ты такой?
– Я Мнемос, дух воспоминаний.
– Воспоминаний?
– Если я правильно помню, именно это я сейчас и сказал, – проговорил голос, отзываясь рокочущим эхом.
 
 
Песок опять закрутился в воздухе и на мгновение принял очертания человеческой фигуры. Тимми показалось, что фигура поклонилась Иммануэлю, сидящему на песке, а тот поклонился в ответ.
– Но это не то, чего я хотел! – выкрикнул Секретарь, словно бы его обманули. – Мне обещали могущество, признание, всеобщую преданность. А вместо этого появляешься ты!
– Я Мнемос, – повторил дух. – Меня призвали сюда. Призвал ты, Секретарь. И теперь я готов исполнить твоё желание.
– Но мне от тебя ничего не нужно!
– Ещё как нужно, юный Юлиус! Припомни…
Голос напоминал начинающийся шторм. Секретарь зажмурился с выражением гнева на лице. Всё пошло совсем не по плану. Абсолютно не так. Он бросил яростный взгляд на Иммануэля. Во всём виноват Писатель. Это он написал что-то не то и призвал сюда этого дурацкого духа воспоминаний, вместо того чтобы сделать его, Секретаря, всемогущим и заставить весь мир прислуживать ему. Иммануэль в очередной раз его надул.
– Ты обманул меня! – закричал Секретарь.
Он шагнул к мышонку, но на полпути его остановил громоподобный голос Мнемоса, от которого затряслась земля.
– Я готов исполнить твоё желание. Если у тебя при себе твоя вещь.
– Моя вещь? – переспросил Секретарь.
– Ты знаешь, о какой вещи я говорю.
Секретарь поднёс руку к груди, где эта вещь обычно висела.
– Она исчезла.
 
 
Тимми заметил, что Иммануэль смотрит на него словно пытаясь что-то сказать взглядом. Песок запульсировал. Мнемос продолжал:
– Нет, она не пропала. Она здесь, я ощущаю её присутствие.
– Ты ошибаешься. Её нет у меня. Ключ исчез! – зло прошипел Секретарь.
– Не исчез… – прошептал дух.
Тимми внимательно прислушался к разговору. Ключ? А не может это быть?.. Он пощупал в кармане, и рука коснулась холодного бронзового ключа, который раньше висел на шее у Секретаря. Ключ, про который Кассандра сказала, что он магический, но не умеет открывать двери. Тимми нервно повертел его в лапах. Может быть, это и есть тот ключ, о котором говорит Мнемос? Стоит ли ему вмешаться в разговор? А если это тот самый ключ, стоит ли помогать врагу? Можно ли быть уверенным, что ключ будет использован на благо? Но тут ему вспомнились слова Кассандры о доверии – что оно может стать их последним оружием. Взглянув на Иммануэля, он осторожно проговорил:
– Ключ у меня.
Земля на мгновение покачнулась. Потом Секретарь резко обернулся к Тимми.
– Ах ты! – крикнул он, сделав шаг к Тимми.
– Остановись! – прогрохотал Мнемос. – Помни: ты должен его заслужить.
Удивительное дело: Секретарь остановился. Он мрачно смотрел на Тимми, когда кот вытащил ключ из кармана, продолжая, однако, крепко держать его в лапе. Секретарь уставился на него. Иммануэль стоял между ними, переводя взгляд с одного на другого.
– Тимми, ты должен отдать его добровольно и с чистым сердцем, – проговорил он.
Тимми посмотрел на Иммануэля. Он понимал, что мышонок запустил процессы, которые больше него самого, больше Секретаря и его ненасытной жажды власти. Речь шла о том, чтобы исправить старую ошибку.
Наконец Тимми разжал лапу и протянул обезьяне бронзовый ключ. Сделав пару шагов вперёд, он вложил ключ в узкую ладонь Секретаря.
– А теперь желание может исполниться, – слова Мнемоса прозвучали, как дыхание ветра.
Держа ключ одной рукой, Секретарь нажал на что-то сбоку. Ключ открылся, как своеобразный медальон.
– Мнемос, я прошу тебя исполнить моё желание, – спокойно проговорил Секретарь.
Дух воспоминаний закрутился на месте от возбуждения, и взбудоражил песок, подняв вращающийся вихрь. Внутри вихря ярко засветился свет, превратившись в ослепительно белое сияние. Оно горело, как лучи солнца, отчего Тимми и остальным пришлось закрыть глаза руками. Свет вырывался наружу толчками, становясь всё интенсивнее. И вдруг всё исчезло с оглушительным грохотом, так что эхо отдалось среди гор. Снова зазвучал тихий шум водопада, и когда друзья взглянули на то место, где только что стоял Секретарь, там лежали лишь бронзовый ключ и оба свитка. Несколько песчинок закружились в воздухе, сверкнули в последний раз и осели на землю.
 
 
– Отличная работа, Тимми, – проговорил Иммануэль.
Тимми подошёл к ключу и поднял его. Внутри обнаружился портрет мамы-обезьяны с маленьким детёнышем на руках. Это был малыш Юлиус – до того, как он и окружающий мир узнали, что он не такой, как все. Вот и всё, что осталось: счастливые воспоминания… Воспоминания, которые Юлиус вытеснил из памяти.
Иммануэль свернул свитки и убрал во внутренний карман.
– Куда он подевался? – спросил Тимми.
– Ему выпал второй шанс. Как и мне, – серьёзным тоном ответил Иммануэль. – Его дух родится заново – в какое время, в каком месте, нам неведомо. А мне удалось исправить ошибку.