Чистая река

– Я думала, ты позвонишь, – промурлыкала она.
– Разве так не лучше?
– Ты всегда знаешь, что делать, – ухмыльнулась она.
– Не всегда, – сказал он, прижимая ее к себе. – Прямо сейчас, например, я не очень понимаю, что делать.
– Почему? – утомленно спросила она с закрытыми глазами, уткнувшись лицом ему в грудь.
– Когда ты мне все расскажешь?
Она недоуменно подняла голову.
– О чем?
– О ребенке.
– Но Джек, ты же знаешь, что ребенок и мать…
– О том ребенке, которого носишь ты, – сказал он, положив свою большую ладонь на ее плоский живот.
В ее глазах мелькнул испуг. Она легонько его оттолкнула.
– Тебе что, кто-то рассказал?
– Никто мне ничего не рассказывал. Пожалуйста, только не говори мне, что я должен был узнать об этом последним.
– Я только вчера виделась с Джоном – откуда тогда ты все знаешь?
– Мэл, – мягко сказал он, ласково проводя тыльной стороной ладони по ее щеке, – твое тело меняется. У тебя не было менструации. Какое-то время я думал, что тебе, возможно, сделали гистерэктомию [54] или что-то в этом роде, потому что не замечал месячных с тех самых пор, как мы впервые занимались любовью, но потом под раковиной в ванной я обнаружил синюю коробку. Ты больше не пьешь пиво, и тебя время от времени тошнит. Не говоря уже о том, что сейчас ты утомляешься сильнее, чем обычно.
– Боже! – удивилась она. – Никогда бы не подумала, что мужчина может это заметить. Только не такие детали.
– Итак?
Она вздохнула.
– Я вчера ездила к Джону, чтобы убедиться в своих подозрениях. Я беременна. Уже три месяца.
– Ты же акушерка. Как ты могла не понять этого уже через три недели?
– Потому что считала себя бесплодной. Бесплодной, понимаешь? Мы с Марком сделали все, чтобы завести ребенка, даже попробовали экстракорпоральное оплодотворение. Но безрезультатно. Это последнее, чего я могла ожидать.
– Ух, – произнес Джек, наконец-то осознав, почему Мэл скрывала от него свою беременность. – Что ж, вот мы и приехали.
– Мне очень жаль, Джек. Ты, наверное, считаешь меня круглой дурой.
Он поцеловал ее.
– Конечно, нет. Мэл, я люблю тебя.
Она замерла на секунду.
– О боже, – наконец выдохнула она, из глаз у нее хлынули слезы. – Господи, Джек! – Мэл уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала.
– Эй, детка, нет повода для слез. Ты что, слегка удивлена? Поверь, я удивлен не меньше, – засмеялся он. – Никогда не думал, что со мной может такое произойти. Это так удивительно, что у меня чуть ноги не подкосились. Но я люблю тебя. – Она продолжала тихонько плакать. – Все в порядке, дорогая. Все будет хорошо. – Он погладил ее по волосам. – Насколько я понимаю, ты хочешь оставить этого ребенка.
Она подняла голову.
– Я жуть как хотела ребенка. Но хочешь ли его ты? – спросила она. – Я имею в виду, тебе ведь уже сорок.
– Я готов на все, если ты этого хочешь. На все. Кроме того, я люблю детей. И вообще, я без ума от беременных женщин.
– И когда ты окончательно все понял? – спросила она.
– По меньшей мере месяц назад. – Он положил руку ей на грудь. – Не болит? Ты не заметила изменений? У тебя соски потемнели.
– Я отказывалась это замечать, – призналась она, вытирая слезы. – Я отчаянно хотела ребенка, но смирилась с тем, что у меня его быть не может. Иначе, конечно, так не поступила бы.
– А как бы ты поступила?
– Если бы я допускала хоть мизерную возможность того, что забеременею, то как минимум убедилась бы, что ты хочешь семью, чтобы мы могли вместе принять подобное решение. Я бы все тебе рассказала. Обернись все именно так, никаких проблем бы не возникло. Мне очень жаль, что на тебя все так неожиданно свалилось.
– Слушай, этого просто не могло произойти при таких-то обстоятельствах. Тебе бы никогда не пришло в голову попытаться завести ребенка, поскольку ты была уверена, что это нереально. Так что… возможно, и хорошо, что вышло именно так.
– А что, если бы все произошло по-другому? Если бы я сказала, что хочу ребенка больше всего на свете, и попросила бы тебя попробовать завести его вместе со мной?
Джек притянул ее к себе.
– Я был бы счастлив тебе в этом помочь, – улыбнулся он, глядя ей в глаза.
– Я даже не знаю, что сказать. Ты готов принять все что угодно. Ты удивительный человек. Я боялась, что ты жутко разозлишься.
– Не-а. Единственное, что меня разочаровывает, это то, что я так долго тебя искал.
– Даже со всеми моими проблемами?
– Я не считаю это проблемами. – Он наклонился и поцеловал ее в живот. – Как по мне, это главный приз.
– Ты действительно этого хочешь?
– Я ведь уже сказал тебе, – улыбнулся он. – Да, хочу. Это делает меня счастливым.
– Боже, – выдохнула она. – Я так боялась.
– Почему?
– Ну, мало ли, вдруг ты крикнул бы: «Вот дерьмо, мне уже сорок! Что мне делать с этим ребенком?».
Услышав это, он рассмеялся.
– Но я же этого не сказал, верно? Нет, я готов. Семья – это хорошо.
– Джек, – задумчиво произнесла она, – я все еще боюсь.
– Чего?
– Того, что мне нужно в нас поверить. Моя последняя попытка сделать нечто подобное закончилась очень плохо. Я думала, что не переживу этого. И до сих пор ни в чем не уверена.
– Что ж, тебе просто нужно собрать волю в кулак и поверить в себя, – кивнул он.
– Думаю, я могу это сделать, – согласилась она. – Если ты меня подстрахуешь.
– Обязательно, – пообещал он. – Я же еще ни разу тебя не подводил, ведь так?
Она прижала ладонь к его лицу.
– Нет, Джек. Можешь быть уверен – ни разу.
______
 
Джеку довелось наблюдать, как его зятья надувались от сочащейся тестостероном гордости, когда их жены беременели и рожали им детей. Он никогда даже не пытался делать вид, что действительно их понимает. Его всегда больше занимали вопросы собственной карьеры и дела своих солдат; тогда ему казалось, что беременность – это, возможно, наихудший вариант карьерного самоубийства для мужчины, которое может с ним случиться. Он не понимал их мужского эго; ему казалось, что у его сестер просто-напросто портятся фигура и характер.
Но теперь все встало на свои места. Джеку казалось, что его грудь вот-вот взорвется от распирающей его радости. Внутри него полыхало пламя, и ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не начать бегать вокруг, победно размахивая флагом. Он не мог дождаться, когда они с Мэл наконец начнут строить планы на жизнь, поженятся, объявят всему миру, что они теперь вместе навсегда, и заведут ребенка.