Всё ещё чуунин (СИ)

И при этом шаринган же. Эти глаза видят, что я не вру. И никто из нас не обманывал насчёт Итачи, всё — чистейшая правда. Если бы не клановое додзюцу, ещё можно было бы сомневаться, считать, что всё обман, что над тобой прикалываются или тебя хотят для чего-то ввести в заблуждение. А так — нет никаких сомнений. И это страшно и сложно осознать. Принять и понять.
Не знаю, были ли у Саске на самом деле какие-то закладки или ментальные воздействия, но, по идее, из того, что я уже знаю о шарингане, при его развитии и эволюции они должны были слететь, оставаясь чисто просто подростковой уверенностью и мнением. Или внушением на психологическом уровне. Не зря же Итачи в их встречу физиологически «напомнил», что его надо ненавидеть. Ну и то цукиёми с картинками подзабытой уже резни клана для пущей уверенности.
Н-да…
И если для Саске Итачи был какое-то время мёртв, то частично он уже мог отпустить ненависть. Не зря же у него эта дикая идея с воскрешением появилась. Поговорить хоть… Узнать правду. И вот узнал. Это настоящая ломка психики и восприятия реальности.
Пожалуй, я бы тоже хохотал, как ненормальный, и пошёл биться головой о стену.
* * *
Решив пока оставить Саске в покое, я сходил на полигон, чтобы, наконец, полноценно потренироваться со своим железным песком, который перед миссией в Аме вообще оставил дома, во избежание.
На миссии в Дожде, благодаря этим дерюгам, которые прикрывают чакру, я мысленно тренировался, без песка. То есть, не используя сам песок, гонял чакру в нужные области, пытался дозировать для воздействия на песок, преобразовывал в стихийную с нужной «чакровалентностью». Это, конечно, не тренировка с клонами, но тоже приходит понимание и закрепление техники в сознании. Плюс лёгкое самогендзюцу и микровоздействие на кейракукей. Этой фишке меня Итачи научил. Ему в «Акацуки», можно сказать, было некогда полноценно тренироваться: переходы с места на место, задания, поручения, миссии. И во время переходов он делал такие микро-тренировки, прокачивал мышцы, добивался идеального контроля над телом, гонял чакру, использовал гендзюцу, чтобы проиграть варианты боя. В общем, находил способы для совершенствования.
Такому учили в АНБУ, а Итачи ещё улучшил эту незаметную тренировку благодаря шарингану. Я за собой стал замечать, что даже во сне мышцы сокращаю, и это уже моё улучшение, спасибо давним занятиям по управляемым снам. Внутренне настраиваешься на свою «циклическую программу тренировок» и «прокачиваешь» определённую группу мышц за ночь. Итого получаешь пассивную тренировку с минимальными чакрозатратами.
Техники можно тренировать и путём их многократного повторения, а я создаю что-то вроде виртуального тренажёра мощностью один к десяти и запоминаю движения чакры для дзюцу. А затем подаю больше энергии по уже закреплённым в сознании схемам, как-то так. Очень полезный навык, особенно когда нет времени или возможности на большие полноценные тренировки с полной выкладкой.
Знал, что что-то должно уже получиться, но всё же не ожидал такого серьёзного прогресса! Формирование оружия из железного песка выходило на мах! Ещё непонятно, как это будет с увеличением объёма песка, но со своим мешочком я начал вытворять истинные чудеса. Получались и несколько кунаев, и сюрикены, и типа короткого бо, и метательные шарики, которыми я мог управлять. Лучше всего ближняя и средняя дистанция до пяти метров, песок отлично слушался, а если отлетал дальше, то уже чакры приходилось тратить в два раза больше на управление. Получалось даже в тонкий блин раскатывать песок, формируя щит, наподобие того, какой делал Неджи с помощью чистой чакры. Это надо с Хьюга потренироваться, может, что-то интересное подскажет. Скорость реакции пока запаздывала, и с этим тоже надо было ещё работать и работать, но уже кое-что!
Жаль, Какаши не было, хотелось ему мои достижения продемонстрировать. Но, думаю, он бы мне тоже порекомендовал довести до максимума скорость изменения формы. Смысл пока увеличивать объёмы, если не успеваешь даже с небольшой кучкой песка оперативно реагировать. Это надо с кем-то в паре при нападении потренировать. Но я собой был крайне доволен.
 
Пока тренировался, придумалось, что можно в один из подсумков засыпать песок, чтобы типа доставать кунай, на самом деле просто сформированный, бросаешь, а он в полёте во что-то другое превращается или опутывает как-то… А ещё можно в пояс вшить, или даже сформировать типа брони, которая всегда на тебе, и при желании обращается в оружие. Правда, если постоянно какую-то форму держать, то чакры это жрёт тоже постоянно, с другой стороны — своеобразная пассивная тренировка и неожиданность для соперников. Ну, это подумать надо и посоветоваться с кем-нибудь из наставников и друзей.
* * *
Домой я вернулся в приподнятом настроении, но обнаружил, что Саске так и не возвращался, хотя прошло около восьми часов с той поры, как мы поговорили с утра. Неплохо было бы пообедать, время уже три часа доходило. Прошёл через «Ичираку», поел рамена, спросил, не видел ли Теучи-сан Саске. Хозяин лапшичной не видел.
Потом я ещё немного послонялся по Конохе, даже помог разобрать один завал: попросили помочь одни знакомые по патрулю. В конечном итоге решил дойти до дома Наруто, если Узумаки вчера сбежал, то вряд ли вернулся в госпиталь. Саске мог пойти к нему. А если и не пошёл, то можно было спросить про Сакуру или хотя бы про Какаши, или показать свои достижения с песком и вызвать на спарринг.
С дамбы, которая шла вдоль пруда, в свете красного закатного солнца я заприметил знакомый силуэт. На пруду были сделаны широкие мостки, чтобы стирать бельё, например, или рыбу ловить, и там кто-то сидел. Кто-то очень похожий на Саске. По крайней мере, так казалось сквозь солнце, которое било мне прямо в глаза. Одежда у него с утра была без опознавательных монов: просто тёмная футболка и чёрные бриджи, да и большая часть парней Конохи темноволосая, но я был почти уверен, что это мой младший братишка. Слишком поза какая-то… печальная. Плюс вспомнилось, что где-то совсем рядом был квартал клана Учиха. Там насадили деревья, и чтобы увидеть эти стены требовалось пройти небольшой лесопарк, но пару раз я там бывал чисто из любопытства.
Я спустился по тропке и подошёл к мосткам. Это на самом деле был Саске. Он не обернулся, не посмотрел на меня, но слегка подвинулся, словно разрешая мне занять место рядом.
— Я был в клановом квартале после случившегося всего один раз, — неожиданно сказал Саске, когда я сел и хотел спросить давно ли он тут торчит. — Я много раз хотел. Мне снились сны. Я часто приходил к воротам, и мне казалось, что я захожу туда, чтобы посмотреть на свой дом… Но на самом деле я был там всего один раз. Когда мне было тринадцать, я встретил Итачи в Отакуку, он использовал на мне клановое дзюцу: «Цукиёми». Гендзюцу полного погружения. Я снова ощутил себя маленьким восьмилетним мальчиком, у которого злой старший брат убил всех родных, а этот мальчик был совсем беспомощным. Тогда же я «вспомнил», что Итачи сказал мне напоследок о том, что если я хочу стать сильным и отомстить, мне надо найти информацию о мангекё шарингане, которая спрятана в клановом храме. Я осмелился войти туда только из-за этого: чтобы стать сильней и покарать его.
Саске снова замолчал, а я не знал, что делать и что сказать. Впрочем, пока я мучительно тупил, он снова продолжил.
— Я попытался вспомнить, какой была та ночь… Не в иллюзии, а на самом деле…
— Ты вспомнил? — тихо спросил я.
— Да, вспомнил, — кивнул Саске, неотрывно вглядываясь в водную рябь с красно-золотой солнечной дорожкой. — Так много ненастоящих воспоминаний. Иллюзий. Для чего?.. Я пытался догнать его. Я не был беспомощным. Я хотел, чтобы он убил и меня. Тоже. А он… В его глазах стояли слёзы. Зачем он тогда это сделал? Если те речи о том, что он хотел проверить свою силу, были ложью. Он сказал, что всегда притворялся моим хорошим старшим братом. А теперь я в этом усомнился.
 
— Звучит как-то всё это вообще бредово, — пробормотал я. — Я… я должен кое-что тебе сказать, Саске. Кое-что очень важное. Что, возможно, качнёт твоё мнение о брате в одну или другую сторону. Итачи сложный человек, и некоторые его поступки принесли боль и мне. В какой-то мере, он просчитал и распорядился моей жизнью по собственному усмотрению, как посчитал нужным. Ты сказал, что прочёл о мангекё шарингане? Я тоже многое о нём знаю. Но знаешь ли ты, что такое «Вечный мангекё»?