Приключения архивариуса

Молодой человек и в самом деле был в библиотеке. Он сидел на полу, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно записывал в толстой тетради, над которой висел магический фонарик. Собственно, освещал этот небольшой голубоватый шарик только эту самую тетрадь и самого архивариуса, а углы комнаты, шкафы и всё прочее уже были скрыты темнотой.
– Дюпон, – строго поинтересовалась Лавиния. – Что вы успели?
Честно говоря, она была чуточку разочарована – нормальный юноша, оказавшись без присмотра в таком загадочном месте, просто обязан был куда-нибудь влезть, а не сидеть и прилежно покрывать ровными строчками чистую бумагу.
– Госпожа коммандер… – поднял он туманный взгляд, впрочем, мгновенно сфокусировавшийся. – Тут много интересного, но это потом, а пока я хотел вам показать…
Повинуясь жесту его руки, фонарик сорвался с места и полетел в угол комнаты. С чувством удовлетворения увидела Лавиния там, в углу между книжными шкафами, тёмную арку прохода и ступени винтовой лестницы, ведущей неизвестно куда.
– Хм… Интересно. Тогда быстро решайте, Дюпон, сперва поедим или сразу полезем смотреть, что там такое?
– Вначале поедим, – твёрдо ответил архивариус. – Потому что неизвестно, что там нас ждёт, лучше быть сытыми. Или нет? Или реакция притупляется? – тут он вскинул на неё озабоченный взгляд, и госпожа Редфилд даже оторопела, такими ярко-синими оказались у него глаза.
– Ерунда, – ответила она авторитетно. – Пять минут медитации, и всё заострится!
– С медитациями у меня не очень, – потупился Жак. – Я как-то сразу засыпал на практиках. Мне поставили тройку авансом и отправили вон.
– Сон – разновидность медитации. Впрочем, что мы о глупостях? Идёмте, Дюпон, нас ждёт рийет и пирог с дичью!
Дюпон проглотил слюнки и вскочил.
– А… закрывать будем? – кивнул он в сторону манящего проёма.
– А вы сможете потом открыть?
– Не уверен.
– Тогда мы сделаем вот что…
Прищурившись, Лавиния медленно повела рукой, проговаривая вслух формулу. Воздух возле проёма вроде бы сгустился, подёрнулся дымкой, уже из этой дымки соткалась картинка: угол стены, ничем не отличающийся от трёх других углов в этой комнате.
– Здорово… – заворожено проговорил Жак, делая шаг в сторону маленького чуда.
– Хотите попробовать сами? С вашей воздушной стихией это должно быть несложно… Ну-ка, жест вот такой, – Лавиния вновь вывернула пальцы в какой-то четырёхмерный кукиш, – и повторяйте: «Cen Yalumeya!»4
За ужином я всё больше помалкивал.
Госпожа коммандер расспрашивала Пьера о местном вине, о виноградниках, о том, какая рыба лучше всего идёт поутру на удочку, а какую надо ловить исключительно бреднем… В общем, наверное, это была своего рода светская беседа. Ну да, светская беседа между баронессой, профессором, высоким чином Службы магбезопасности и стариком, всю жизнь служившим камердинером у захудалого графа. А что такого?
В мире госпожи Редфилд и не такое бывает, наверное.
Ужин, кстати, был просто сказочный.
Не знаю уж, где моей начальнице удалось купить рийет, я сроду не пробовал такого вкусного! И колбаски, и копчёная утка, всему нашлось место в животе, а уж о пироге с дичью я буду вспоминать в старости, когда смогу только разваренную вермишель перетирать беззубыми челюстями.
Наверное.
Ко всему этому гастрономическому безобразию Пьер снова отварил картофеля, подал кувшин белого вина и домашнего хлеба, и что там ваши устрицы? Не люблю я их…
Наконец, последняя косточка утиного скелета была тщательно обсосана и заняла своё место в мусорном ведре. Старик пожелал нам доброй ночи и ушёл к себе, а госпожа коммандер поманила меня за собой и вышла во двор.
Уже стемнело, августовские крупные звёзды сияли в небе, и лёгкий ветерок доносил лишь журчание воды в Луаре.
Госпожа Редфилд уселась на траву на пригорке и раскурила трубку. Запахло яблоками и чем-то ещё сладким, хорошо знакомым, но неузнаваемым. Я шмыгнул носом и решился.
– А… можно спросить?
– Можно, Дюпон, – она махнула трубкой, и дымок свернулся в кольцо.
– Вы такая… важная персона. Вроде бы вам полагается как-то по-другому жить, а вы сами ездите разбираться с завещаниями, ловите преступников, лекции студентам читаете, и это… в лавку заходите за колбасой. Это правильно?
Она хмыкнула:
– Интересный вопрос. Важная персона, значит?
– Ну да.
– И за колбасой в лавку, по-видимому, надо посылать специального гонца?
– Ну да.
– А кто пишет правила, Дюпон?
Я задумался, потом ответил неуверенно:
– Король?
– Нет. Его величество лишь первый среди равных.
– М-м-м… Великие маги?
– С какой это стати? Я и сама маг не из последних, но никому не указываю, на каком боку ему спать.
– Тогда кто же?
– Подумайте об этом, Дюпон, на досуге, – она осторожно вытряхнула из трубки пепел и сунула её в потёртый кожаный мешочек. – А сейчас идёмте и узнаем, что же прятал в своём тайнике скромный граф Буа-Жибо.
 
Следуя указаниям госпожи Редфилд, я развеял морок, закрывавший потайной ход – это и в самом деле оказалось несложно! – и мы вдвоём подошли к ступенькам. К моему удивлению, здесь почти не было моего злейшего врага, пыли, и я спросил об этом госпожу мага.
– Думаю, хозяин поставил какие-то несложные амулеты, может быть, даже с самоподзарядкой, – ответила она, что-то рассматривая вверху. – Ну, вперёд!
– А такие бывают, с самоподзарядкой? – я поднимался по винтовой лестнице, почти уткнувшись носом в спину госпожи коммандера. И это изрядно нервировало.
Тем более что, собственно говоря, это уже была не спина…
Подъём оказался недолгим, каких-то три витка вокруг центрального столба, и мы упёрлись в дверь, сколоченную из таких толстых досок, что это были уже почти брёвна. Дверь была окована слегка проржавевшим железом и производила впечатление закрытой навсегда. Никаких признаков замка, скважины, засова или чего-то подобного не наблюдалось.
– Всё, пришли? – голос мой дрогнул, хотя я себе и запретил это.
– Ерунда, Дюпон… Минуточку…
Госпожа Редфилд приложила ладонь к тому месту, где должна была бы быть скважина и шепнула заклинание. Внутри дверного полотна что-то хрустнуло и посыпалось, будто сломалась песчаная скульптура.
– Ну вот, а вы говорили – всё. Вперёд!
Как оказалось, дверь преграждала вход на небольшую лестничную площадку. Справа и слева были арки, ведущие куда-то в темноту, прямо перед нами вновь оказались ступени ведущие… вниз!