Северный сфинкс
Только времени у нас было в обрез – закончив ремонт своих поврежденных в сражении при Копенгагене кораблей, Нельсон мог в любой момент выйти в море, достигнуть Ревеля и разгромить русскую эскадру. Причем он намеревался сделать это до того, как в восточной части Финского залива растает лед, и Кронштадтская эскадра сможет выйти в море и отправиться на помощь Ревельской эскадре.
На днях в Ревель должны были прибыть генерал Кутузов и адмирал Ушаков, которые и возглавят оборону города и порта. Ну а мы, помимо раздачи советов, займемся более привычным для нас делом – станем ликвидировать британскую шпионско-диверсионную сеть. Информация о вражеской «пятой колонне» нам поступила из надежного источника – американца, который немало помог нам еще в Санкт-Петербурге и, направленный в Ревель, сумел внедриться в здешнее вражеское подполье.
Мы проверили тайник в Старом городе и обнаружили там донесения Джулиана Керригана. Надо будет переговорить с ним лично – он все-таки в подобных делах еще полный дилетант и не всегда замечает то, что следовало бы замечать. Но тут уж ничего не поделаешь.
В тот же тайник я положил записку, в которой указал, где и когда мы с ним намереваемся встретиться. А пока есть время, я буду готовиться к рандеву с агентом.
9 (21) апреля 1801 года. Ревель.
Джулиан Керриган, засланный казачок
С самого моего прибытия в этот город я практически все время бездельничал. Да и что мне, собственно, оставалось делать?
Начальство не баловало меня своим вниманием. Поселили меня в небольшом подвальном помещении, переодели в чистую и добротную одежду и накормили простой, но сытной пищей. Вообще же здесь кормили вполне сносно, хотя дверь за мной всегда запирали на замок. Какой-то человек время от времени заходил ко мне, мазал мое дырявое плечо бальзамом, а затем заново перебинтовывал его.
А через несколько дней меня неожиданно привели на первый этаж, в комнату, в которую через закрытое ставнями окно пробивалось немного дневного света. За столом сидел человек, которого я не мог разглядеть в полутьме, но который почему-то показался мне смутно знакомым. А когда Шварц обратился к нему, и он ответил, то я сразу узнал его по голосу – это был тот самый незнакомец, которого убитый генерал Беннигсен называл «виконтом». Последняя встреча «виконта» с Длинным Кассием у решетки Летнего сада закончилась тем, что он застрелил генерала, а я получил пулю в плечо. Хорошо, что все происходило в темноте, и Виконт не мог разглядеть мое лицо.
Виконт стал задавать мне множество вопросов – кто я, откуда и как попал в Ревель. Причем он молниеносно перескакивал с одной темы на другую, часто переспрашивал то, о чем уже спросил намного раньше, но в несколько иной форме. Мне только оставалось поблагодарить Бога и русских за их тщательный инструктаж – если бы не они, то я бы давно засыпался.
Минут через двадцать он кивнул:
– Полагаю, мистер О’Нил, мой друг Шварц не соврал мне – вы действительно говорите правду. Могу вам пообещать, что в скором времени вы вернетесь на родину… точнее, в Англию, если сделаете все, что вам поручат. А теперь оставьте нас – мне необходимо поговорить с Иоганном с глазу на глаз.
Шварц отвел меня обратно в подвал и, как обычно, запер за мной дверь. Но через полчаса ключ вновь заскрежетал в замке, и служанка, велев мне взять одеяло, отвела меня в большую комнату, где стояло с десяток топчанов, половина из которых пустовали, а на других сидели какие-то люди. Двоих из них я узнал – именно к ним меня в свое время привел Шварц.
– Это твой, – сказал один из них, показывая на топчан, на котором не было ничего – даже простыни. Я бросил туда свое одеяло и сел, сказав на ломаном немецком, в который, как обычно, подпустил ирландского акцента:
– Меня зовут Джон О’Нил. А вас?
– Меня – Томас, его – Леонард. Фамилии наши тебе знать ни к чему. А те трое, – он небрежно указал рукой на хмурые и неприветливые личности, о чем-то непонятном лопотавшие в углу комнаты, – это эстляндцы, и они по-немецки почти не говорят.
– А где здесь можно выпить пива за знакомство?
– Пока Иоганн не разрешил тебе выходить из дома, увы, придется обойтись без кабаков… Но я попрошу Магду принести копченой рыбы и по кружечке здешнего пойла.
Следующие несколько дней я сидел безвылазно в доме, а выходить мне дозволялось лишь на двор, в сортир, да и то в сопровождении кого-нибудь из моих соседей. Впрочем, и они поодиночке туда не ходили. Когда я спросил, почему, Леонард мне ответил:
– Джонни, не то чтобы тебе не доверяют… Просто, пока мы не начали действовать, нам лучше не высовываться на улицу. Ведь ты засыплешься сразу – говоришь только на саксонском немецком 5. Может, ты понимаешь местный немецкий? Или хотя бы эстлянд-ский?
Я заверил его, что нет, не понимаю ни того, ни другого, хотя местный диалект немецкого мало чем отличался от мемельского. С этого момента Томас с Леонардом без стеснения обсуждали предстоящие акции, пребывая в полной уверенности, что я ничего не пойму из сказанного ими. Вскоре я уже знал, что они собираются взорвать пороховые склады и убить кого-то из русских военачальников… И еще – эстляндцев они намеревались послать на верную смерть – именно им предстояло взорвать склады, причем бомбы должны были рвануть сразу после их закладки. А еще они недоумевали, почему у Виконта на «этого ирландца» – так они называли меня – были какие-то свои планы.
А сегодня ко мне заглянул Шварц.
– Ну что ж, Джонни, кажется, подошло время и тебе заняться полезным делом.
– Это интересно. И что же вы хотите мне поручить?
– Были у меня на тебя другие планы – хотел я тебя отправить связным на эскадру Его Величества. Но мы немного подумали и решили, что, раз тебя русские ищут, то это не самая лучшая мысль. Ну, а за местного ты вряд ли сойдешь.
– Это еще почему?
– А потому, что по-немецки ты ни черта не понимаешь, по-эстляндски тоже, ну а по-русски, кроме ругательств, ты за все это время так ничему и не научился.
– Кое-что могу сказать по-русски, – с обидой ответил я и произнес с жутким ирландским акцентом: – Господин, как идти к Ревель?
– Вот поэтому-то тебя сразу же заберут в полицию. В общем, парень, считай, что тебе тогда сказочно повезло, и ты сумел беспрепятственно добраться до города. Нет, ты понадобишься мне здесь, в Ревеле. Завтра отнесешь вот это, – он показал увесистую сумку, – на Брайтештрассе 6, в желтый дом рядом с Олайкирхе 7. Там снизу еще кабак с вывеской в виде шестиконечной звезды 8.