Сердце Ведьмы
– Да, но я не уходила далеко.
В противном случае Один мог бы узнать, где я скрываюсь.
Это была одна из многих причин, по которым колдунья зареклась впредь творить сейд. Если она зайдёт в своих бестелесных странствиях слишком далеко, то рискует уткнуться в Иггдрасиль, исполинский ясень, объединяющий Девять Миров, центр Мироздания. Один с лёгкостью путешествовал по мировому древу, так что она не осмеливалась даже приближаться к нему.
Локи ничего не ответил, и Ангербода повернулась к нему и сменила тему.
– Так что у тебя стряслось? Ты приходишь сюда только в те дни, когда тебе скучно или когда у тебя неприятности. Сегодня, судя по всему, подходит второе.
– Вовсе нет. – Локи поджал губы, словно пытаясь сдержаться, но слова всё равно посыпались наружу. – Ну ладно, слушай… Недавно в Асгард пришёл один великан-строитель вместе со своим жеребцом и предложил возвести неприступную стену вокруг города в обмен на Фрейю. Ещё он, правда, попросил солнце и луну, но всем же понятно, Фрейя ему ценнее всего.
– Вот уж действительно… – пробормотала колдунья. – Но, конечно же, асы не согласились на это.
– И правда, вот только они согласились, – ответил Локи, неловко ёрзая. – С некоторыми условиями. Стараниями вашего покорного слуги.
– И что же это были за условия?
– Ну, великану было предложено выполнить всю работу за меньшее время, и он согласился, при условии, что сможет использовать при строительстве своего коня. Асы обдумали это и спросили моего мнения, а я сказал им, чтобы соглашались. Мне-то что? Нам нужна была стена, и этот незнакомец был готов её построить. Проблемы я тогда не видел.
– Тогда в чём проблема сейчас?
– А в том, что жеребец строителя оказался невероятно силён, и стена уже почти завершена. Асам вот-вот придётся расстаться с тем, что они поставили на кон, и они считают, что это моя вина, а значит, мне всё и исправлять. По крайней мере, так заявил Один, когда наступил мне на горло и грозился оторвать голову. Так что теперь я должен что-то сделать, и я даже знаю, что именно, но… Я просто чувствую, что всё это добром не кончится. Хотя, конечно, любой исход лучше, чем расстаться с головой.
– Возможно, единственный выход – впредь держать свой рот на замке, пока кто-нибудь другой этот замок на него не навесил, – шутливо посоветовала Ангербода. – В очередной раз.
Локи улыбнулся, в его глазах плясали отблески огня.
– С удовольствием бы посмотрел на это.
Через некоторое время после его ухода, пока ведьма собирала хворост, перед ней вдруг возникла лошадь. Ангербода так испугалась неожиданного прикосновения к руке, что чуть не выронила растопку, которую удерживала на согнутом локте, как младенца.
– О, привет, – пробормотала она рассеянно, но затем задумалась, что это за лошадь может бродить в этом лесу, да ещё и так бесшумно подкравшись к ней. Так что она остановилась и уставилась на животное, а оно в ответ воззрилось на женщину с ужасно грустным выражением на морде.
– Вот это да! – удивилась Ангербода. – Что привело тебя сюда в таком виде, Локи?
– Я попал в неприятности, – сообщила кобыла голосом Локи в её голове.
– Что за неприятности?
– Увидишь через несколько месяцев.
Ведьма поразмыслила немного и произнесла:
– Локи, пожалуйста, не говори мне, что ты превратился в кобылу и соблазнил невероятно могучего жеребца великана-строителя, чтобы тот не смог закончить стену Асгарда вовремя и получить свою награду.
На мгновение воцарилась тишина. Кобыла раздражённо дернула хвостом.
– А я-то думал, ты больше не занимаешься прорицанием.
– Я и без прорицания догадалась, что к чему. Ладно уж, пойдём, – вздохнула женщина и потрепала его по морде, как она надеялась, успокаивающе, а затем повела к пещере.
Эту зиму Ангербода провела не одна. Она коротала её ухаживая за лошадью и просила Скади обменивать большинство её снадобий на сено. Выпал снег, и Охотница стала быстрее добираться до Железного Леса из Ётунхейма – на лыжах она передвигалась с непревзойдённой скоростью, даже учитывая гружёные сани, запряжённые оленем.
Однажды Ангербода пригласила её отужинать перед возвращением обратно в горы, и Скади удивилась, увидев в углу беременную кобылу, жующую сено с таким видом, будто это было последнее, чем она хотела бы заниматься.
– Так вот почему тебе в последнее время так не хватает сена, – сказала Скади. – Где ты взяла лошадь?
Ангербода пожала плечами и потрепала кобылу по гриве.
– Однажды она подошла ко мне в лесу и попросила о помощи. Разве я могла отказать?
– То есть ты собираешься всю зиму просидеть в четырёх стенах вместе с этой кобылой, кормить её и убирать за ней?
Кобыла заржала, и прозвучало это чрезвычайно похоже на хихиканье Локи.
– Именно, – невозмутимо ответила Ангербода.
Скади вздохнула.
– Ты странная, Ангербода, даже для ведьмы. Ты приготовила зелья для меня?
– Вот они, держи. – Колдунья вручила ей большую коробку с глиняными горшочками, выстроенными в ряд и аккуратно укрытыми шерстью со всех сторон.
– Как только перевалы занесёт снегом, я не смогу тебя навестить, – предупредила Охотница. Она посмотрела на кобылу, а потом снова на подругу. – У тебя точно хватит еды на всю зиму?
– Точно. Ты превзошла саму себя, Скади, уверяю тебя. Мы будем в порядке.
Ётунша внезапно обняла её, затем отстранилась и, не убирая рук с её плеч, проговорила:
– Береги себя.
– Ты тоже, – ответила Ангербода, а затем проводила её и заперла дверь.
– Итак, это была Скади, – произнёс Локи.
– Да, это была она. – Ведьма погладила его по лбу. – А теперь остались только ты, я и козы.
У коз снаружи имелся загон, который великанша соорудила одновременно с отхожим местом, но женщина решила, что, когда станет слишком холодно, нужно будет перевести их в пещеру.
– Это будет долгая зима.
– Я в этом обличье куда дольше, – угрюмо проворчал Локи. – Ты не могла бы просто… состряпать какое-нибудь зелье и заклинание, чтобы поскорее вытащить меня из этого животного?
Ангербода улыбнулась:
– Я что-нибудь придумаю.
Зиму Локи и Ангербода провели в пещере, и зелья колдуньи снова отлично себя показали: уже весной (а не через год, как положено) кобыла разродилась серым жеребёнком. Чуть с горных перевалов сошёл снег, их навестила Скади, привезя новые меха, большое количество свежей дичи и ранние весенние растения для снадобий Ангербоды, чтобы они могли снова приступить к совместной торговле.