"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Смотри сюда, – Петрович говорил тоном заправского лектора, – это стандартная экипировка современного охотника. Во-первых, бронежилет, – он расстегнул черный комбинезон на груди манекена, – кевлар, с серебряной прошивкой. Хотя, на мой взгляд, серебро здесь абсолютно бесполезно, но конструкторам, наверное, виднее. Во-вторых, титановые щитки. Они защищают предплечья и голени. Штука полезная, потому как выдерживает и нож, и когти оборотня, и свинцовую пулю. В-третьих, «сбруя» и прочий обвес. – Кум ткнул пальцем в наплечную кобуру необычной конструкции. – Это не ментовский «лифчик». Здесь, если обратил внимание, пистолет, находится практически горизонтально, что облегчает извлечение оружия. Да и поясная кобура имеет свои особенности. Здесь нет ни клепок, ни других застежек. Из этой кобуры оружие извлекается намного быстрее. Вообще, ее разрабатывали для личной охраны членов Политбюро и правительства, ну и нам между делом перепало.
– Что, большая разница – вытащу я пистолет на долю секунды раньше или позже? – с наивностью дилетанта поинтересовался Александр.
Кум озадаченно посмотрел на своего подопечного, но потом, видимо, сообразил, что имеет дело с человеком, далеким от тонкостей боевой подготовки.
– Видишь ли, Александр, – он на мгновение замялся, подыскивая нужные слова, – возможно, когда речь идет о существах смертных, большой разницы, конечно, нет. Но те создания, с которыми мы сталкиваемся, двигаются намного быстрее, чем ты можешь себе представить. Сегодня вечером в «зверинце» я тебе покажу кое-что. Обещаю, впечатление получишь неизгладимое. Однако вернемся к нашим баранам.
Кум подвел Александра к стенду, на котором было развешено разнообразное холодное оружие. Сняв с крепежных крючков обоюдоострый нож, он неуловимым движением прокрутил его меж пальцев и рукояткой вперед протянул Александру:
– На, оцени.
Саша взял нож, тускло блестевший в свете дневных ламп, повертел его и так, и этак, попробовал большим пальцем остроту заточки.
– Нож как нож, – Александр неопределенно пожал плечами, – напоминает штык, только поострее, да и металл какой-то не совсем понятный.
Ухмылка на лице Петровича явственно говорила о том, что со своими оценками Саша немного промахнулся.
– Насчет металла ты прав, а вот ножик совсем необычный, – Кум протянул руку. – Дай-ка на минуту.
Александр отдал клинок, с интересом ожидая продолжения.
– Это, можно сказать, верх инженерного искусства. – Петрович подкинул нож, очевидно проверяя балансировку. – Смотри.
Коротко размахнувшись, он резко метнул нож в стоящую метрах в десяти от них деревянную мишень. С глухим стуком лезвие глубоко вошло точно в центр мишени.
– Идем посмотрим. – Кум подтолкнул Александра в нужном направлении.
Еще не доходя до мишени пару шагов, Александр понял, что имел в виду Кум, когда говорил насчет необычности этого ножа. Из кровосточных канавок на лезвии вылезли тонкие пластинки, растопырившись против обратного движения.
– Обрати внимание на пол. – Петрович выдернул нож из мишени.
Саня опустил глаза, с удивлением обнаружив на полу, прямо под тем местом, где торчал нож, тонкий слой белого порошка.
– Что это?
– Соль. – Петрович был немногословен, но, видя непонимание на лице спутника, разъяснил: – Соль для детей ночи все равно что для тебя цианид. Нож входит в тело, соль попадает в рану, и все, даже если ранение не смертельное, скажем, в ногу, через пару часов бестии приходит конец, поскольку вытащить оружие нет никакой возможности. Кстати сказать, такая конструкция лезвия называется генуэзским ножом. Только в старину не пластины выскакивали, а просто в кровосток вворачивались иглы, не позволяющие извлечь оружие из раны, что стопроцентно влекло за собой смерть жертвы от потери крови. О действенности генуэзского ножа можно судить даже по такой простой вещи, как наказание. Только за наличие при себе этой смертоносной игрушки в Средние века в Италии приговаривали к пожизненной каторге, поскольку кроме как для убийства генуэзский нож нигде больше не используется. А в этой конструкции, – Петрович подкинул в руке нож, – принцип старый, а все остальное – современные доработки. Лезвие стальное, но с серебряным покрытием, что придает ему большую пробивную способность не в ущерб действенности на нечисть.
Опасный ножик был водворен на место на стенде, после чего в течение трех часов Кум таскал Александра по арсеналу, объясняя назначение тех или иных приспособлений и оружия. По этому предмету он был большой спец, и Александр чувствовал, что ему так же со временем предстоит изучить эту науку как свои пять пальцев. Слушая Кума, он постепенно приходил к выводу, что вся его будущая жизнь будет посвящена не простой войне, в которой весьма преуспел обыкновенный спецназ, а весьма и весьма специфической, где выживание зависит только от твоей реакции, сообразительности и воли.
Наконец, когда большая часть экспонатов была осмотрена, Кум взглянул на часы:
– Пожалуй, на сегодня хватит. Сейчас поднимемся наверх, я тебя проведу по учебным кабинетам, покажу спортзал, тир, заодно ознакомишься с расписанием занятий. Потом поужинаем, и самое время посетить «зверинец», там как раз для твоего обучения Хранители создали новые экспонаты.
На выходе к лифту их ожидала та же проверка, как и на входе: предъявление пропуска, шлюз, сканер и все это под неусыпным взором дежурных и видеокамер. Не сказать, что вся эта процедура была слишком утомительной или сложной, но, когда Александр вошел в лифт и двери, мягко шурша, закрылись, отгораживая их от помещения с мрачноватым прапорщиком, он наконец-то вздохнул свободно. Пропало чувство тревоги, невольно испытываемое им все то время, пока они находились под землей. Кум, наоборот, был безмятежен, как ребенок. Вероятно, за многие годы, проведенные в Отделе, он успел привыкнуть к постоянному надзору и вооруженной охране, а возможно, борясь с существами совершенно другого порядка, людей он за серьезную угрозу не считал. Как бы там ни было, но, оказавшись вновь в кабинете Петровича, Александр вдруг осознал, с какой конторой его свела судьба, и от этого осознания по коже пробежали мурашки.
Хлебнув свежезаваренного чая, Кум, как и планировал, потащил Александра по всем этажам здания, где ему предстояло постигать искусство ликвидатора. Все кабинеты, где должно было проходить обучение, оказались оборудованы по последнему слову техники. Телевизоры, видео и даже компьютеры, бывшие тогда еще в диковинку, – все говорило о серьезных затратах на обучение столь узкого специалиста, коим предстояло стать Александру в ближайшем будущем. Однако особое впечатление на него произвели не компьютеры и учебные пособия. Во-первых, спортзал, оборудованный тренажерами и прочими приспособлениями по максимуму. Уж чего-чего, а спортзалов Саня на своем веку повидал, мотаясь по соревнованиям, сборам и тренировкам, но зал, настолько приспособленный под рукопашный бой, он видел впервые. Все оборудование было направлено на выработку у курсанта инстинктов убийцы. Те приемы и удары, которые на живом человеке можно только обозначить, на манекенах в натуральную величину проводились в полную силу, причем результат приема, например, перелом шеи, выводился на электронное табло, показывая, остался ли твой противник жив или уже нет.
Во-вторых, преподаватели. Точнее, преподавательница. Когда Кум привел Саню в очередной кабинет, где, по его словам, предстояло изучать демонологию, их встретила молодая женщина, которая и проводила этот курс. Она сидела за столом и читала какую-то толстенную книгу, когда в кабинет ввалились Петрович с Александром. Едва женщина оторвала взгляд от книги и посмотрела на нового ученика своими зелеными глазищами, в груди у Александра защемило. Неожиданно сердце стало биться чаще, сильными толчками прогоняя кровь по венам. Не отрываясь, он смотрел на это божественно красивое создание, не в силах отвести взгляд от ее лица, от ее кокетливо вздернутого носика, чувственных губ, так и зовущих для поцелуя. Петрович что-то говорил, она ему что-то отвечала, только до Саниного сознания это не доходило. Он впал в какое-то странное состояние, из которого его вывел только бесцеремонный толчок Петровича: