Возвращение в Тооредаан (новый вариант) (СИ)

Годам к двадцати пяти, ее капиталов уже вполне хватило на приобретение собственного особняка, в престижном торговом районе города, небольшой мастерской по пошиву мужских рубах и нижнего белья, и мужа. Муж — пожилой разорившийся торговец галантерейным товаром, воплотил все мечты Коонст, дав ей имя и солидное положение в обществе, а она, оплатив его долги, спасла бедолагу от долговой тюрьмы. Три года их брака прошли идеально в мире и согласии, чему возможно способствовал тот факт, что за весь недолгий срок супружества, любящие супруги не провели под одной крышей и суток. Потом, муж оказал ей последнюю любезность, вовремя покинув сей бренный мир, и оставив ее безутешной, но очень счастливой вдовой.
Своим капиталом и наследством, почтенная, но все еще очень милая вдова Боон'сее, опять распорядилась крайне разумно. Лавка была присоединена к мастерской. А в особняке был организован светский салон, где приходящие под предлогом покупки одежды и аксессуаров, благородные и обладающие властью дворяне, могли пересекаться с обладающими капиталами купцами, и куда стекались сплетни со всего города. Стайка специально отобранных мастериц и продавщиц, своей красотой и молодостью чудесно разбавляли сборище этих солидных и уважаемых людей, позволяя мадам Боон'сее наконец‑то выбирать любовников не из соображений выгоды, а из собственных предпочтений.
На молодого дикаря, ставшего последней сенсацией Мооскаа, она положила глаз, даже не столько по причине пылкой страсти, сколько из соображений престижа. Все лучшее и новомодное, должно быть собрано в ее салоне. А возможность загадочно улыбнуться, похотливо затуманив взор, при упоминании этого, ставшего весьма популярными имени, только добавит очков ее неотразимости. Так что дикарь был обречен, и его крепость пала после короткой осады и решительного штурма. Впрочем — не особо‑то он и сопротивлялся.
Дикарь, оказался вовсе не таким уж и диким. А в постели, так еще и довольно искушенным любовником. Что, впрочем, скорее разочаровало Коонст — опытных любовников в ее жизни хватало и так, а от дикаря, разрывающего людей голыми руками, она ждала нечто иного. Зато в плане общения, дикарь искренне удивил многоопытную хозяйку светского салона. Он был вовсе неглуп, а недостатки образования вполне искупались весьма оригинальным взглядом на привычные вещи, и довольно неплохим чувством юмора. Да к тому же, относился он к Коонст, не как к куску красивого мяса, задрапированного в дорогие шелка, а признавал за ней право на ум и знания, не брезгуя спрашивать совета, и мнения о тех или иных происходящих в Мооскаа вещах. Подобное отношение, мадам Боон'сее видела только от нескольких своих пожилых, и очень влиятельных покровителей, и ей весьма странно было получить тоже самое от еще довольно молодого человека. Оттого‑то, мадам Боон'сее, и решила принять участие в судьбе странного варвара, предоставив свободный доступ в свой салон, и сведя с довольно важными и значительными людьми… И то, что один из ее покровителей, занимавший весьма высокий пост в Бюро всеобщего блага, настоятельно порекомендовал «внимательно присмотреться к этому человеку», почти не играло тут никакой роли.
— Какому невероятно чудесному обстоятельству своей жизни, я обязана счастьем лицезреть твою особу в такую рань, Иигрь? — Прощебетала мадам Боон'сее, впархивая в небольшую и весьма уютно обставленную комнату, обычно предназначенную для встреч с наиболее близкими друзьями–клиентами хозяйки дома, и вместо приветствия, подставляя щечку для поцелуя.
— Скоро уже полдень. — Усмехнулся в ответ гость, так же пренебрегая вежливыми приветствиями, но отнюдь не игнорируя подставленную щечку. — Разве тебе не положено Коонст, как всякому прилежному и богобоязненному торговцу, открывать свою лавку с первыми лучами солнца?
— А разве вам, господин студент, не следует быть в это время на занятиях?
— Еще как положено. — Вздохнул «господин студент». — И этот прогул будет стоить мне пары бессонных ночей, проведенных за книгами. Но тут наметилось одно дело… 
 
— Как же ты все‑таки еще глуп, Иигрь... — Перебила его мадам Боон'сее. — В твоем возрасте, бессонные ночи, надо проводить с женщинами, а не с книгами. Иначе — в старости и женщины станут для тебя недоступны, и книжки свои ты возненавидишь, понимая, сколь много истинных радостей, ты упустил из‑за них в жизни.
— Вы как всегда не только прекрасны, но и мудры, мадам... Вот именно поэтому я и здесь. Мне понадобиться ваша помощь.
— Рассказывай.
— Друг… — помнишь, я тебе рассказывал — оу Наугхо. Он пригласил меня на празднование дня рождения своей сестры. Кажется для него очень важно, чтобы все прошло идеально. Он только недавно в Мооскаа, и это будет первый выход в свет для всей его семьи. В общем — мне надо не ударить в грязь лицом, по части одежды и манер. И полагаю — нужно подарить какой‑то подарок?..
— День рождения? И в каком стиле он будет проходить? …Праздничный обед, светский раут, бал, бал–маскарад может быть? …Как ты глубокомысленно выразился — «Э–э–э», уверена в стаде баранов, ты бы стал первым оратором… Тебе хоть вручили официальное приглашение? …Давай... А–а — вечеринка–суаре, или как говорили в высшем свете Империи — tusovka. Что ж, довольно мудрый выбор для первого выхода в свет. Минимум правил, вино и легкие закуски, танцы, игры, можно валять дурака и паясничать, попасть впросак почти невозможно… Полагаю — девушка еще очень молода? …Опять не знаешь! А как ты собрался дарить подарки, бестолочь? …Ну, полагаю это не пятнадцатилетие, иначе это было бы указанно в приглашении. Моложе?.. — То же вряд ли. К столь юным особам, почтенных гостей не пригласишь. Значит — от шестнадцати до двадцати. В твоем случае, уместнее будет подарить конфеты, или иные сладости. Более личные подарки делать можно, только если знаешь увлечения девушки — набор для вышивания там, ноты, или хи–хи, некоторые дурочки даже книгами увлекаются… Что? «Платок или типа того»? — Одежду можно дарить, только если ты официальный жених, или собираешься делать предложение… Не собираешься? Тогда конфеты. Я дам тебе адрес хорошей лавки, все что там продается, не стыдно дарить даже в домах высшего света. Денежки у тебя есть, так что не скупись… Кстати, любовницам положено дарить украшения… , но это я так, к слову пришлось… Теперь, подберем тебе наряд и аксессуары… Ты ведь помнишь, насколько важно подобрать правильные аксессуары? …Итак, чтобы ты хотел сказать своим видом? …Не надо зевать, и делать такое несчастное лицо. Эта наука ничуть не сложнее твоей медицины. Я, знаешь ли, тоже не родилась со всеми этими знаниями… Да, учить это надо. — Все это — своеобразный язык, не зная который, ты не сможешь вращаться в приличном обществе. Более того, — будешь выглядеть смешно и нелепо, приколов неправильную брошку, или вставив в петлицу неправильный цветок. К тому же, — будешь подобен слепцу в царстве зрячих. — Вот что, к примеру, обозначает нитка жемчуга в прическе у дамы? — …Не знаешь?! — Вот поэтому и рискуешь многое потерять. Ну да ничего, я тебя научу!
Оу Игиир Наугхо, полусотник
Праздник–праздник! Да только не у всех!
Конечно же Игиир волновался! Первое впечатление, — может ли что‑нибудь быть более важным? Чтобы там не говорили пословицы про «…провожают по уму», а первый взгляд на человека, его дом, его семью, обычно решает все. И коли ты впервые предстанешь перед обществом в грязной одежде, то сколько потом не отдавай денег прачкам, и как не заставляй слуг вычищать твои сапоги, все равно, о тебе будут говорить как о неряхе, изо всех сил, пытающегося скрывать это… А опыта светских приемов у его семьи, прямо скажем, было немного, а если быть точнее — последние лет двадцать, было вовсе не до приемов, — наскрести бы на кусок хлеба. Ну, он‑то еще, во время учебы успел побывать на нескольких обедах и балах, которые обычно организуют для учащихся, даже не столько с целью развлечения, сколь с целью привить будущим офицерам хорошие манеры. Да и танцы входили в обязательную программу училища. А вот сестрам пришлось нанимать специального учителя танцев и хороших манер… Нет, как истинные отпрыски благородного рода, они конечно же имели представление о том как должно вести себя приличным барышням. Но… — это ведь Мооскаа! Тут даже дочку богатого провинциального графа или барона, могут подвергнуть осмеянию за неправильный говор, или какие‑то огрехи в наряде, вроде не так завязанного банта. А уж дочерям простого лейтенанта, и вовсе не стоит ждать милостей от мооскаавкой публики.