Выбор клинка
Мерное, приглушённое тиканье старинных часов возле потрескивающего и источающего тепло камина убаюкивало Наташу. Махровый домашний халат нежно обнимал её, с ногами забравшуюся в глубокое уютное кресло и вот уже несколько часов отстранённо листающую личный дневник, заведённый ещё в пору юности. Наивная девичья привычка вести записи со временем трансформировалась для неё в некую форму психоанализа и помогала разобраться в себе. С тихим шелестом переворачивая страницы своей жизни, девушка невидящим взором скользила по ровным строчкам витиеватого изящного почерка – тщательно выведенные слова уносили её в прошлое, и перед внутренним взором всплывали чёткие, яркие картины событий прошлого, её мечты и чаяния, надежды и разочарования…
Но в тот раз она намеренно неторопливо шла к вполне конкретным записям, посвящённым кратким и волнующим минутам встреч с одним из кадетов.
Леонард… Это имя нравилось ей значительно больше, чем сокращённая форма. Натали мечтательно смежила веки, вновь восстанавливая в памяти сладкие мгновения запретных объятий и вкус поцелуев, чувствуя, как начинается лёгкое головокружение…
И пусть он был ещё молод. В нём чувствовались те качества, которых так остро не хватало в её муже – уверенность, сила, спокойствие… Невольно сравнивая их, Наташа всё глубже впадала в отчаяние. И в то же время страстно желала наконец-то разобраться в своих чувствах и избавиться от власти. Той незримой и непонятной власти, что лишала её способности к сопротивлению, когда Леон находился рядом, что нашёптывала и искушала, ненавязчиво подталкивая ему навстречу.
Совместное заключение с Бладштайнер и откровенные разговоры по ночам отчасти приоткрыли ей глаза на некоторые странности в своём поведении. Усилием воли прогнав мысли о Леонарде, девушка сосредоточилась на главном. Тонкие пальцы торопливо зашелестели гербовой бумагой дневника, пока не добрались до первой из записей.
Пусто.
Грубые рваные ошмётки торопливо и неаккуратно вырванных листов на мгновение ввели аристократку в ступор. Как бы не веря в происходящее, Натали пролистала ещё несколько страниц и вновь наткнулась на следы чужих грубых рук. А следом ещё. И ещё.
– Дура… – прошептала девушка себе под нос, неверяще качая головой. – Да как он посмел!
Голос её задрожал, а в уголках глаз выступили блеснувшие в отсветах пламени жемчужины слёз.
– Ничтожество!
Это был крик боли и разочарования в том, кого судьба ей назначила мужем. К тому, у кого не хватило мужества прийти к своей жене и поставить вопрос ребром, но достало смелости, чтобы тайком пробраться в её спальню и взломать секретер. Умом она понимала, что и в его глазах далеко не святая, но…
Опомнилась Натали лишь в тот момент, когда огонь в камине уже жадно пожирал брошенный в сердцах дневник. Поднявшись из кресла, девушка шагнула к пламени, потянулась и вдруг покачнулась, почувствовав, как нервное напряжение отхлынуло и вслед за ним пришла слабость.
И только бессильно наблюдала за танцем алчущих языков огня, превращающего осколки её памяти в пепел. Медленно опустившись на колени, Натали заплакала.
Молча.
Без всхлипываний и истерики.
Раскаяние, обида, страх, разочарование, жалость к себе… Всё это пульсировало в её душе противоречивым клубком эмоций, путало мысли, и только воля едва удерживала девушку от того, чтобы разреветься в полный голос.
Холодное дыхание сквозняка, ворвавшегося в спальню, безжалостно куснуло Натали за босые ступни и попыталось забраться под полы халатика. Вздрогнув от неожиданности, девушка с некоторым запозданием, самым краем сознания зацепилась за полную удивления мысль. И неверяще оглянулась.
Она чётко помнила, что окно оставалось закрытым…
* * *
– Определённый успех у женщин тебе всё-таки обеспечен, раз даже такая красавица теряет сознание при одном твоём виде! – насмешливо прокомментировал ситуацию дух предка, с неподдельным любопытством рассматривая бесчувственную Натали, распростёртую на полу спальни в довольно живописной позе. – Обрати внимание, она даже сейчас сумела остаться привлекательной и манящей. Опасная женщина, полная сокрытых соблазнов!
Промолчав на его реплику, я соскользнул с подоконника и аккуратно притворил за собой окно, безбоязненно оставив толстый капроновый шнур болтаться снаружи. Бережно взяв девушку на руки, отнёс и уложил её на кровать, после чего сел рядом и ненадолго притих, нежно поглаживая её лицо кончиками пальцев. Тёплое и мягкое освещение от камина скрадывало очертания, делая одно лишь созерцание невозможным.
– Ты ограничен во времени, внук. Я пока что оставлю тебя, но буду неподалёку и предупрежу, если что-то пойдёт не так.
– Благодарю тебя, дедушка, – признательно кивнул я, не спуская глаз с Натали и задумчиво пробурчал себе под нос: – Спящая Красавица в наличии, только руку протяни, а времени мало. В конце концов, принц я или не принц?!
Преодолев странное смущение, наклонился над девушкой и, закрыв глаза, довольно неуклюже поцеловал её…
Вспышка ослепительной боли, кровоточащая нижняя губа и солоноватый привкус во рту. Пылающее негодование в мерцающих зеленью глазах напротив. И хлёсткая, обжигающая пощёчина поверх шрама…
– Не смей больше никогда так делать! – шёпотом закричала Натали, размахиваясь другой рукой и намереваясь украсить моё лицо ещё одним отпечатком ладошки. – Чем ты думал, когда залез в мой дом?!
– Неправильному принцу – неправильная принцесса… – невнятно пробормотал я, перехватывая девичью руку за запястье, и добавил уже в полный голос: – Не ожидал, что встреча будет столь пламенной. А пришёл, потому что счёл её необходимой. Поговорить-то нам больше негде.
– Можешь отпустить?! – Натали раздражённо дёрнула рукой и, высвободившись из разжавшегося захвата, чинно села на постели, возмущённо сверля меня негодующим взором: – Дикарь!
Обстановка накалялась. Намеченная мной беседа оказалась под угрозой. Дьявол!
– Уймись, женщина!
Нарочито равнодушный тон как будто окатил девушку холодным душем. Вздрогнув, она мстительно прищурилась, но всё же успокоилась и, недовольно сложив руки на груди, отвернула голову к окну, всем своим видом давая понять, что не хочет со мной разговаривать.
– Почему ты плакала?
Заданный вопрос попал точно в цель – плечи Натали напряглись. Придвинувшись к ней чуточку ближе, я вновь коснулся её щеки. Всхлипнув, она после недолгой паузы обратила на меня блестящие влагой глаза. И начала рассказывать.
История о вырванных из дневника листах оказалась краткой, эмоциональной и предвещала беду…
– Это моя вина. А значит, и мне со всем разбираться, – подытожил я спустя несколько минут, проникся серьёзностью ситуации и, поддавшись порыву, уложил голову на колени девушки и посмотрел на неё снизу вверх: – Где он хранит ценные бумаги?
– Ты хочешь…
– Если они в этом доме, то я смогу достать их уже сегодня. В любом другом случае мне понадобится чуть больше времени. Как он может их использовать?