Мой Пилигрим

И правда, что держит?
— Тио, ты плешивого своего выпусти. В туалет хочет.
Я и просмотрела, что Пан уже со своего угла сбежал. Гаражные ворота из-за резкого, обычного, а не магического, ветра сегодня плотно закрыли, и пес скулил, нюхая порог и повиливая хвостиком. Я тоже решила выйти на пять минут. Вытяжка сбоит и в покрасочной воздух быстро заполнялся химическим выхлопом.
У Краюшки тоже не самый приятный аромат, дорога рядом. Если фургоны к Золотому району едут, тут туман от загазованности. Местные практически никто не имел личного транспорта — в городе можно увидеть только трамваи и служебные машины, богачи катались в кортежах, и за город выезжали, если в угодьях отдохнуть хотели. За границей их района не замшелый лес, а ухоженная территория, с дачами, искусственными прудами, садами. Заповедник…
Основная масса авто прошла утром, поэтому собака перебежала на ту сторону без риска быть сбитой. Дорога тихая. Я ему свистнула, крикнула, но он уперто удрал туда. С одной стороны, хорошо, — нагадит там, а не под воротами, убирать не нужно. А с другой — головная боль, а не питомец. К концу рабочего дня нужно выбрать обрезки и быстро склепать Пану ошейник и поводок.
— Тебя там волки съедят!
Мураев Грим уничтожил, но остальные шавки могли разбежаться и сбежаться обратно… вдруг в лес перебрались?
Об этом всем я подумала разом и быстро, а сама уже переходила дорогу, чтобы забрать старого дурака. Сама не умнее — выскочит из кустов свора, даже палки нет отбиваться.
— Я не пролезу в кусты! Пан! Пан! В приют сдам без капли сомнения!
Был бы еще приют… даже ветеринарка, и та закрылась год назад, когда все врачи ушли на местную молочную ферму при заводе, там платили стабильнее.
Вид с противоположной стороны открывался не менее унылый — кирпичная лента гаражей, как длинная ячеистая гусеница, тянулась вдоль Краюшки, а над крышами даже зданий повыше не поднималось, чтобы порадовать глаз разнообразием. За гаражами проезды, частные домики-скворечники в такой же один этаж, и дымка. Была бы погода яснее, как летом, можно было бы увидеть далекие дома лучевых улиц.
Вот из-за этого однообразия я и заметила в воздухе, если на север смотреть, прозрачное движение. Смерч? Сильно завихрялось, сливалось в воронку и рассеивалось, не удерживая устойчивого вихря. И далеко. Шалит ветер…
Не верю я злым слухам, даже самым правдоподобным. Ни на одно слово не верю!
А Грим может быть очень занят, ему не до меня, поэтому и не объявляется. Воюет со Слугами.
    
Господа
На следующий рабочий день Агни с самого начала поставила меня на сборку обложек, но через десять минут прилетела и срочно позвала в главный цех. Это первый гараж — склад готовой продукции, одна отдельная мастерская для штучных индивидуальных заказов и угол Валентайна. Ваниль сидел за своим столом и только-только повесил трубку телефона, уставившись на меня испуганными глазами. Даже не постеснялся, как всегда.
— Тио, бегом! Хватай коробки и лети к Золотым воротам, там тебя встретят. Наш гончий руку сломал, а если вовремя заказ не доставить, с потрохами сожрут!
— У меня что, самые быстрые ноги?
— Бегом! Премию выпишу, если от проблемы избавишь!
— А чего заранее?..
Хотела возмутиться, что о таких вещах раньше думают, а не тянут с доставкой впритык, но замолчала. Ваниль, бедолагу, затрясло от волнения, он минуты считал. Золотые ворота одни, там не промахнуться, петлять по улицам и дворам в поисках дома не нужно. Я схватила две коробки, пихнула их Агни, чтобы несла следом и побежала накинуть пальто.
— Ты, главное, с управляющим договорись. Объясни. Тио, солнышко, нам и правда беда будет… гончий еще утром должен был все доставить, у него и ключи были, а Ваниль только сейчас увидел, что заказ на полках. Мы уже опоздали! Договоренность жесткая, со штрафами!
Надо же, так припекло, что «солнышком» назвала.
— На харизму мою рассчитываете?
— Тебе в глаза тяжело смотреть! — Призналась та. — Взгляд как бритва, так и хочется отвернуться! Если доставишь ты, проглотит и не пикнет! С тобой права не покачаешь!
Я уже бежала по проезду, и только тут меня догнало недоумение.
Чего-чего? Неужели Агни хотела сказать, что мне в лицо не смотрят не из-за шрамов? Не верю!
К концу проезда скорость сбавила, трезво решив — а смысл торопиться? Срок прошел, все равно собираются наказывать так лучше явиться к воротам не с красным лицом и сбитой дыхалкой, а спокойно и с достоинством. Самое лучшее, что лично мне терять нечего. И если «шкурам» прилетит штраф, который всех вгонит в долги, то где наша не пропадала? Люди живучие, выкрутимся, не смертельно.
Докатила на трамвае, потом чуть прошла пешком. Золотые ворота — огромный пропускной пункт на территорию, всю обнесенную оградой в три метра высотой. Персонал или гончие, они же курьеры, только по пропускам. Обслуга, чтобы не раздражать господ, по большей части там и жила, и самим удобнее было.
— Из «Трех шкур», номер заказа пятьсот пять в дом господ Шариз.
Управляющий, ожидающий уже неизвестно сколько, выскочил из будки охраны и открыл рот, чтобы начать орать, да вдруг взял его и схлопнул. Уставился на меня с выражением полной растерянности и даже покраснел. Зуб бы заложила на то, что угадала: хотел дать волю гневу и подавился.
Да ладно! Агни попала в десятку?! Я ведь нагло и с усмешкой смотрела тому в глаза, не показывая ни вины, ни пресмыкания, и даже старалась вложить во взгляд предупреждение «не связывайся со мной».
— Вы опоздали.
— Обстоятельства подвели. Ну, привезла же. Расписывайтесь и забирайте.
— Вам надо… на этот счет договориться с хозяином. — И так улыбнулся радостно, будто эта мысль его осенила. Странно. — Да, только так. Заказ особый, сроки очень важны, критичны… я не распишусь, что принял без претензий.
Знала я таких, видела. Управляющие — это особые люди, главной задачей которых было огородить господ от всех проблем. Что с хозяйством, что с общением с обслугой, что с контактами из города. Господа ни о чем не должны заботиться, и… да я быстрее поверю в то, что сам Святой придет лично принять посылку, чем этот Шариз снизойдет до решения вопроса с гончим из «Шкур!». Так не бывает!
— В чем подвох?
— Выпишите ей пропуск.
— Ага, конечно, а я так за вами и пошла…
Вместо вспышки и приказного тона этот человек вдруг жалостно свел брови домиком и сказал:
— Прошу, вам же не трудно? И меня не накажут, вы объясните, что задержка от вас, и за Валентайна слово замолвите. Я не знаю, какие там были обстоятельства, но не подставляйте стольких людей капризом.
Обалдеть. Я точно знала — перед управляющими трепетали все, даже такие, как мой отец, люди полу-элиты. Это же правые руки здешних королей да баронов, у них немало влияния. Просить — это только по отношению к господам, а вот требовать и приказывать — это ко всем остальным. Что же это за посылка такая? В ней что ли все дело?