Мой ангел

– Хорошо. – Хелен встала так резко, что едва не опрокинула легкое кресло, и направилась к дому.
Марк не последовал за ней, а уселся в освободившееся кресло с таким видом, словно собрался провести там остаток жизни.
Хелен приблизилась к двери кабинета и несколько секунд постояла, собираясь с духом. Потом легонько стукнула, и тотчас же послышался голос дяди, пригласившего ее войти.
– Вы меня звали, дядя?
– Да, у меня возникли некоторое сложности... Это касается тебя, Хелен. Присаживайся.
Хелен бросила взгляд на Эндрю Адамса, стоявшего у огромного шкафа и наблюдавшего за ней, и присела на краешек дивана. В кабинете по-прежнему было холодно, и девушка невольно поёжилась.
– Что-то случилось, дядя?
– Дело в твоем наследстве.
– Разве оно у меня есть? – невольно вырвалось у Хелен. – То есть я хочу сказать, что знаю, что мой дедушка лишил папу наследства...
Мужчины переглянулись, а потом губы Роберта раздвинулись в улыбке, которая совсем не затронула глаз.
– Все правильно, Хелен. Твое небольшое наследство – это старая история внутрисемейного противостояния нашего отца, твоего деда, и его сестры Элизабет. Когда твой отец ушел из дому и папа лишил его наследства, Элизабет не смирилась с решением брата. Она всячески помогала твоему отцу и завещала ему акции небольшой фирмы. Как ты понимаешь, теперь эти акции принадлежат тебе. Это не слишком большие деньги, но, являясь твоим опекуном, я распоряжался ими, пытался сделать так, чтобы у тебя были хоть какие-то собственные средства.
– Я вам очень благодарна за это, дядя.
– Теперь, чтобы перевести дивиденды, мне нужна твоя подпись. Я уже подготовил все необходимые документы. Вот они. – Роберт пододвинул к краю стола несколько отпечатанных на принтере листов и ручку. – Распишись вот здесь, внизу листа, и завтра деньги будут на твоем счете.
Хелен подошла к столу. Все как-то странно перемешалось в голове: ее неприязнь к Адамсу, который маячил за ее спиной; натянутая улыбка этого нового, непонятного Роберта, напряжение в его глазах и напряжение, странно сгустившееся в кабинете, – так, что, казалось, начитает тонко вибрировать и звенеть сам воздух. Хелен потянулась к ручке, и неожиданно ее взгляд остановился на небольшой черной коробочке. И тут же ее как разряд молнии пронзила совершенно дикая мысль. Ручка выпала из рук Хелен, покатилась по столу и упала к ногам Роберта.
– Ничего, я сейчас ее подниму.
На секунду Роберт исчез под столом, и за эту секунду, действуя согласно каким-то непонятным инстинктам и предчувствиям, Хелен нажала кнопку устройства внутренней связи.
– Вот, подписывай, Хелен. – Роберт положил ручку на столешницу и с удивлением взглянул на Хелен, которая в этот момент резко распрямилась.
– Простите, дядя, я не могу это подписать так сразу. Я не слишком хорошо разбираюсь во всех этих бумагах и не могу быстро понять, о чем тут говорится. Вы не будете против, если я возьму их на некоторое время – скажем, на пару часов, а потом принесу вам?
– Конечно, о чем разговор, Хелен, – улыбка Роберта теперь больше смахивала на оскал, – занесешь мне их вечером. Держи.
– Я могу идти?
– Пожалуйста, иди, Хелен.
Дядя протянул ей бумаги. Хелен машинально сжала их, не замечая, что ее напряженные пальцы мнут бумагу, и четко, как робот, развернулась. Адамс стоял к ней спиной и изучал гравюры на стене кабинета.
Девушка вышла из кабинета и сделала несколько шагов по коридору, пытаясь осознать, что она только что сделала. Ее невидящий взгляд уперся в окно, и она, по-прежнему пребывая в этом странном тумане, автоматически отметила, что Марк и Одри по-прежнему сидят в креслах у бассейна.
Вторая молния пронзила ее голову, и мозг лихорадочно заработал. Нет, неспроста дядя позвал ее в кабинет именно во время посещения Адамса. Если все так, как он говорит, то Роберт мог сделать это в любое удобное ему время. Все было не так, совершенно ненастоящим и лживым. И она должна разобраться, что происходит вокруг нее. Она все больше чувствовала себя глупой мухой, которая резвится, греется на солнышке и даже не подозревает, что для нее уже плетут паутину большие и злые пауки. Но у нее есть ключ!.. У нее в кармане ключ от кабинета Марка, который тот вчера оставил на секретере в ее комнате. А в кабинете Марка должен быть точно такой же приборчик, что она включила в кабинете дяди.
 
Хелен бросилась в другое крыло дома. Торопясь, она никак не могла понять, что ей мешает, и только потом до нее дошло, что это бумаги, которые дал ей дядя. Хелен сунула их под мышку и, отперев дверь, проскользнула в комнату. На столе лежал точно такой же приборчик. Хелен подбежала и нажала маленькую кнопку.
– ...Проблем не будет, Роберт, но они возникли... Теперь и речи быть не может о том, что она подпишет бумаги не глядя. Надеюсь, ты понимаешь, что твоя идея не выгорела и мы должны действовать по другому плану, который предлагал я, пока ты, трусливое дерьмо, не вмешался в них!
– Дрю, я не могу...
– Черт, дерьмовый слизняк! У тебя нет выбора и ты будешь делать то, что я сказал!
Хелен дрожала всем телом, позабыв, что нужно дышать. Она все еще боялась поверить в то, что услышала. Уничижительные слова Адамса в адрес ее дяди, его робкое лепетание в ответ... Неужели это разговаривают два галантных и уверенных в себе мужчины, которые час назад предстали перед Хелен и Одри? И предмет их разговора, та самая «она», которая не подписала бумаги «не глядя», и есть Хелен?!
– Роберт, все нужно устроить в течение нескольких дней. У нас нет времени.
Хелен привлекло движение в окне, куда она устремила невидящий взгляд. О боже, Марк идет к дому! Ей повезло, что окна кабинета выходят на эту сторону и он не застукал ее на месте преступления. Она выключила прибор, схватила свои бумаги, метнулась из кабинета, заперла дверь – все на одном дыхании. Но все равно не успела. Хелен сделала всего несколько шагов и столкнулась с Марком, вывернувшим из-за угла. Хелен попятилась и застыла.
– Что вы здесь делали, мисс Гамильтон?
– Я должна давать вам отчет даже о своих передвижениях по дому? – иронично поинтересовалась она, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Расслабьтесь, мистер Макиавелли, мой дядя дома, и сейчас вам нет нужды обременять себя обязанностями надсмотрщика.
– Ищете что-то определенное?
Дыхание Хелен прервалось.
– Что вы имеете в виду?
– Мисс Гамильтон, вы и сами все понимаете.
– К моему глубочайшему сожалению, я не обладаю вашими способностями.
– Способностями?
– Читать мысли! И совсем не понимаю, что вы сейчас имеете в виду. Мне нужно идти, Одри меня ждет.
– Подождет. Дайте его мне!
– Что? – спросила она дрожащим голосом.
– Ключ, который я по ошибке оставил в вашей комнате вчера. Немедленно!
Хелен бессознательно так сжала кулак, что ключ больно впился в повлажневшую ладонь.
– У меня нет никакого ключа... – почти прошептала она. – Он... он остался в комнате!
Не будет же он обыскивать ее! Тут Хелен заметила, что в его глазах промелькнула какая-то странная тень, и сразу поняла, что он способен на это. На это и даже на большее, Марк не остановится ни перед чем, и ничто и никто его не остановит...
Господи, дай мне...
Хелен не успела закончить даже эту коротенькую молитву, как Марк стал действовать. Он скользнул к ней темной тенью, так что она даже не успела точно увидеть, как он смог так быстро преодолеть расстояние, что еще было между ними. Через мгновение она оказалась прижатой к его телу, ее ладонь странным образом оказалась раскрытой, а злополучный ключ мгновенно перекочевал из ее ладони в ладонь Марка. Он сразу же отступил. Прошло не более трех секунд, а ее наглую ложь разоблачили самым действенным способом, какой только можно придумать, и свидетельство ее обмана теперь покачивалось на пальце Марка Макиавелли.
– Что вам было нужно в моем кабинете?
– Я сожалею, – пробормотала Хелен.