Смутные времена Лепрозория (СИ)

Думала и Нэм.
Сидя на дереве чуть поодаль от лагеря, она сжимала до боли лук и пыталась решиться.
Тайгону было легко говорить — посмотри на варианты, если ты выберешь один из них, то как сильно ты будешь жалеть, что не выбрала другой?
Но думать по его словам было в разы тяжелее. И в разы больнее.
— Я никогда себе этого не прощу. Никогда, — бормотала Нэм беззвучно. — Что бы я ни выбрала — я никогда не смогу себя простить. Даже если сбегу и выберу не выбирать — не прощу. Не прощу предательства, не прощу малодушия. И никто меня не простит, и никто не поймет. Я сама себя не прощаю, я сама себя не понимаю.
И все же, совет Тайгона был верен. И выбор — был сделан.
Нэм вложила стрелу в лук, на пальцы, подхватила тетиву кольцом под перьями, и плавно растянула.
В пелене слез образ Берси дрожал и сливался с окружением. Коричневое пятнышко на фоне голого леса и грязного снега переставало быть узнаваемым.
Мишка, славная мишка.
Само ее появление в Имагинэм Деи перевернуло все с ног на голову. Она замучила всех, пытаясь впитать в себя знания и навыки не по возрасту. Упертая, хваткая, смелая. Наивная. Все дети Имагинэм Деи знали, что родители не заберут их. Все, кроме Берси. И ее отец пришел за ней, за ней одной, чтобы вернуть других таких же их родным.
Многие тогда покинули стены Ангельского замка. Но не Берси.
Она была первой из новых Охотниц. Первой — без терапии Имагинэм Деи. И первой среди них всех.
Берси была везде и познавала все — с жадностью молодой голодной медведицы. Она училась даже с херувимами, все больше и больше сближаясь с Кайно.
И не было ничего удивительно в том, что пост главы Охотниц отошел ей. Других кандидатов и не было — только Нэм. Но они были как сестры, и решили между собой.
Может быть, стоило и в этот раз решить все вместе.
— Но ты решила без меня, — плача, проскулила Нэм.
Зажмурившись, Нэм сложила лук.
И тяжелый камень прилетел по запястью, выбивая лук из рук.
Нэм вскрикнула и прижала ушибленную руку вместе с оружием к груди. Испуганно глянула вниз.
Огромный бурый медведь стоял под деревом, тревожно смотря на нее снизу вверх. Седоволосый, седобородый, но все такой же огромный мишка.
— А если бы я целилась во врага? — нашла в себе силы подать голос Нэм.
Берингард медленно покачал головой.
— У тебя что-то случилось, — тихо сказал он. — Ты сама на себя не похожа последнее время.
Нэм отвернулась.
— Что с тобой, девочка моя? — спросил он.
Нэм молчала, прижимая лук и стрелу к груди.
— Как я могу помочь тебе?
Она зажмурилась и задержала дыхание.
— Я волнуюсь за тебя.
Она нервно потрясла головой и сжалась в тугой комок.
— Ну как нет? Ты мне как дочь, как Берси. И для нее — как старшая сестра, — растерянно пробормотал медведь. — Я же вижу, что тебе плохо. Представь, как у старика сердце разрывается?
Нэм сглотнула и тихонько всхлипнула в колени.
— Мне больно смотреть, как ты мучаешься. Я хочу помочь.
Она продолжала молча плакать, обняв ноги.
Берингард тяжело вздохнул.
— Поделись со мной своим горем.
— Я не могу, — дрожащими губами пробормотала в ответ Нэм.
— Тогда хоть скажи, как помочь? — он встрепенулся, обрадованный, что она больше не молчит.
Нэм пожала плечами.
— Как закончить эту войну? Как обойтись малой кровью? Я не вижу способа, — и заплакала.
— Война закончится, когда мы проиграем, — спокойно ответил Берингард. — Война закончится только смертью. Кайно никогда не отдаст трон, даже если захочет добровольно — все в империи верят, что на троне должен быть подобный Богу. При любом живом херувиме ни один кот не будет править.
— Но Охотницы, — заикаясь от слез, пробормотала Нэм. — Мы же не херувимы, зачем мы гибнем?
— Из верности, из чести. Потому что Берси не предаст Кайно, а вместе с ней — и остальные, — улыбнулся медведь. — Потому что так правильно — следовать клятве и сердцу.
— Моя клятва и мое сердце — враги, — покачала головой Нэм.
— Милая…
— Я так запуталась! — разрыдалась Нэм и спрятала мокрое лицо в ладонях.
 
Берингард, вздохнув, поднял руки к ней.
— Иди ко мне, — он махнул ладонями, приглашая ее.
И Нэм спрыгнула.
Рухнула в его объятья, обняла ногами, запуталась руками в косматой гриве волос и взвыла в густую седую бороду.
Он обнял ее — как маленькую девочку, как свою мишку. И покачал, баюкая.
— Я не хочу выбирать! Но я должна! — взвыла она, вжимаясь в него всем телом.
Со спины, под сапогами, были ножны с медвежьим ножом. Старым, но таким дорогим сердцу медведя. На клинке была выжжена медвежья лапа — старый символ рода Берингарда, ведущий по всем кузнецам до него. Когда-то этот нож выковала медведица Бердинда, единственная женщина-кузнец его рода и очень дальний его предок. И он, как преданный внук, берег ее нож всю свою жизнь.
— Сделай так, как считаешь правильным, — сказал он, крепко прижимая ее к себе.
— Правильной будет смерть, — вернула она ему его слова.
И, поддев рукоять ножа носком сапога, подкинула его в ладонь. И запустила в гриву волос, под череп, лезвием меж позвонков.
Клинок вошел мягко и плавно. До самой медвежьей лапы.
Берингард рухнул и с беззвучным хрипом завалился на Нэм. В его кулаке треснул кошачий амулет и окрасился в черный.
Она еще долго лежала под его могучим телом, сжимая в руках косматую голову и сквозь слезы звала его по имени, пока тело не окоченело в камень.
***
Берси сомкнула за свой спиной полы шатра и обмякла.
На футоне поверх соломы лежал плащ из выпавших перьев Кайно — он все еще хранил его запах и, казалось, его тепло. Медведица рухнула в него и укрылась с головой.
Маленькие херувимы всегда так спали. Одно крыло — под бедра и ноги, другое — под голову и плечо, и два сверху — будто пуховое одеяло. Совсем детьми они отлично там помещались. А взрослые могли прятаться в таком куполе крыл даже не одни.
Берси убрала крыло с лица и оглядела шатер изнутри.
— Я знаю, что ты здесь, — сказала она.
И Нэм вынырнула из-за висящей на шатерном коле медвежьей шкуры.
Глава Охотниц поприветствовала ее кивком.
— Как мое задание? — тихо спросила она.
Нэм, избегая ее взгляда, отвернулась.
И Берси коротко фыркнула.
— Что теперь?
Нэм неловко дернула плечом и опустила руку на рукоять извитого ножа:
— Если бы Кайно попросил тебя убить меня, что бы ты сделала? — тихо спросила она, с силой сжимая кожаную рукоять.
Берси перевернулась на спину и откинула полу крылатого плаща:
— А с чего ты взяла, что он не просил об этом?
Нэм, встрепенувшись, шокированно посмотрела на нее.
— Впрочем, он бы никогда не попросил о таком, — пожала плечами медведица. — Это не в его духе.
— Но если бы, все же…
Берси, вздохнув, села на футоне и обхватила колени руками:
— Не знаю. Ты мне как сестра, а он — как половина меня. Без тебя я осталась бы одна, а без него осталась бы половина меня, — тоскливо протянула она.
— Я не верю в половины, ты же знаешь… — поджала губы Нэм.
Медведица кивнула.
— Но тем не менее, ты думаешь, что чувствуешь то же, что и я, — грустно усмехнулась она. — И поэтому ты задала свой вопрос.
— Я ищу совета, — честно ответила Нэм.
— Угу, — кивнула медведица, — и поэтому я — твой командир, а не ты — мой.
Нэм коротко вздохнула, и Берси похлопала рукой рядом с собой, предлагая присесть.
— Может, мы поговорим?
Кивнув, Нэм подошла ближе и села на самый край. Берси убрала плащ из перьев, села совсем рядом и с некоторой опаской положила ладони на плечи названной сестры.
— Раньше было как-то проще…
 
— Да, ты просто запрыгивала мне на колени, — усмехнулась Нэм. — А перед этим брала разгон метра три.
— Точно! — хохотнула Берси и потянула ее на себя. — Тогда меняемся.
Нэм перебралась на ее колени и крепко обняла ее, запустив руки в каштан волос, под косы.