"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Неподалёку построили фабрику, куда старуха устроилась сторожем.
Пригород незаметно влился в городскую черту и его принялись активно сносить, меняя старые избы на комфортные, по тем меркам, пятиэтажки, однако до дома Рваных высотная застройка добралась не сразу. Первоначально вокруг молодого предприятия, окрылённые послевоенной гигантоманией власти, с размахом запланировали целый микрорайон, но буквально через пару лет ударные темпы строительных работ снизились. Причина оказалась банальна – не хватало людей.
Так и жили бабка с внуками, да ещё пара десятков дворов без особых перемен.
Вернулся из армии старший брат, устроился водителем. Познакомился с девушкой Тамарой, трудившейся почтальоном. Начали встречаться.
В один из вечеров, спровадив Прасковью Ильиничну в ночную смену, Дмитрий попросил младшенького куда-нибудь свалить до утра, чтобы тот не мешал культурному отдыху с избранницей. У подростка вопросов не возникло – он в те дни был прыщавым семнадцатилетним оболтусом и великолепно понимал незамысловатое желание братца.
Придя домой с утра пораньше, как сам признавал Никита Михайлович, счастливым и пьяненьким – обнаружил, что старшего нигде нет, а Тамара лежит в кухне на полу мёртвая, с проломленным черепом.
– Утюгом её Димка приложил. Чугунным. У нас он всегда у печи стоял. По старинке гладили, электричество экономя. На печи разогреешь – и при должной сноровке не хуже этих… с паром.
… Перепугавшись, подросток вместо милиции сразу рванул к бабке, заканчивавшей трудовую смену, и всё ей рассказал.
Та не растерялась. Спокойно завершила дела на фабрике, без спешки пришла домой, осмотрелась. Поохав, дождалась сумерек и вместе с внуком перенесла девичье тело в погреб, а там спустила в люк, прикрытый железной плитой, оставшейся ещё от прадеда, к остальным покойным. Орудие преступления снесла на помойку в другом районе.
Тамару, фамилию которой Рваных не смог вспомнить, сколько не силился, стали искать через два дня. Оказалось, у неё с собой имелась довольно крупная сумма денег – получила для раздачи пенсий старикам на своём участке и, в нарушение всех инструкций, взяла на ночь с собой. По-видимому, планировала после приятных игрищ, не заходя на работу, приступить к исполнению служебных обязанностей. Сумма оказалась немаленькой. Со слов следователя – почти шесть тысяч.
Пенсии исчезли вместе с братом.
– Больше о нём ни слуху, ни духу, – печально шамкал дед. – Ходили сплетни, будто Димка на приисках под Бодайбо сгинул…
Хлопнула входная дверь. В дом вошла Татьяна. Не предлагая ничего гостям, она прошла на кухню, погремела дверцами и раздражённо позвала:
– Никита! Иди таблетки выпей!
Смутившись от такой бесцеремонности, хозяин дома невнятно извинился и направился к своей сожительнице.
Воспользовавшись моментом, Сергей шёпотом спросил у друга:
– Ты ему веришь? Я про смерть почтальонши… Мог бы просто отморозиться и сказать, что ничего не знает.
– А смысл? Мужик не тупой. Начни он открещиваться от всего – настоящая полиция ему бы все мозги вынесла. На допросы бы как на работу ходил. Зачем очевидное замалчивать? Мы же ему сразу сказали про комнатку… Так проще – да, помогал, малолеткой был, испугался. Грохнул брат, прятала тело бабуля, а он краями. Любой адекватный следак в лёгкую прекратит дело в связи со смертью подозреваемого, тем более с таким свидетелем. И ни один крючкотвор не подкопается.
Вернулся Рваных, промакивая губы краем рубахи. Татьяна опять ушла на улицу.
– Тогда все решили, что Томка вместе с братом сбежала, – повздыхав, продолжил пенсионер, усаживаясь обратно в кресло. – В розыск объявили… Дом трижды переворачивали.
– И не нашли ваше семейное кладбище?
– Нет. В погребе картошка хранилась постоянно. От неё дух тяжёлый – ни одна собака не учует, если трупной вони или крови нет. А сам лаз под полкой для консервации прятался, старой глиной присыпанный. Не вдруг заметишь. Я его сам случайно обнаружил. Лет, – тут дед замялся, припоминая, – в тринадцать. Меня бабка послала порядок наводить – старые кадушки достать, помыть, ну и вообще… Тогда и наткнулся. Открыть силёнок не хватило – плита тяжёлая сверху была, тридцатка, да и место неудобное. До сих пор помню – побежал, ног под собой не чуя, сообщил о находке, возбуждённый весь… Думал – клад нашёл, а она меня на лавку усадила и рассказала о потайной комнатке. Тихо-тихо говорила, плакала… Я засыпать предложил упокоище – отказалась. Боялась бабуля ту комнатку. Проклятой называла. А чтобы я по детскому любопытству не полез посмотреть, погреб стала на ключ запирать, который всегда с собой носила.
…Рваных пошёл в армию. Старый дом наконец-то снесли, выдав старушке однокомнатную квартиру неподалёку. Погреб засыпали…
После дембеля молодой Никита, покрутившись пару месяцев на вольных хлебах и присматриваясь к гражданской жизни, не пожелал оставаться в родном городе – переехал в другую область, где устроился на завод токарем. За ним перебралась и совсем одряхлевшая бабка. Женился, развёлся, снова женился, обзавёлся детьми, овдовел…
– Жили на Бажова? – ввернул Антон, демонстрируя осведомлённость.
– Да. Поменялись с одними алкашами. А потом я ту квартиру продал и вот этот домик купил… – последнее прозвучало зло, с нескрываемой обидой.
– А что не так с домом? Или при продаже кинули?
– Нет… Я продешевил. У меня же трёшка была. Сталинка. Потолки за три метра, места – можно на велике кататься, за мебель не цепляясь. Только продал, а через год цены вверх взлетели. Три дома мог бы купить… Ну да дело прошлое.
Внимательно слушавший пенсионера Антон негромко попросил напарника:
– Подождёшь? Я отлучусь на секунду. Вспомнил кое-что…
– Давай.
Ничего не объясняя, призрак вышел из дома под удивлённым взглядом Рваных.
– Работа, – обезличено пояснил Иванов, возвращаясь к основной теме. – Получается, брат пропал, труп спрятан, милиция в пролёте – а в душе ничего не беспокоило?
– Ты, сынок, с подобным грузом жизнь проживи – поймёшь, – холодно ответил Никита Михайлович. – Ежедневно трясясь от ужаса. Память – она ведь никуда не девается…
Не зная, стоит ли сочувствовать этому человеку, инспектор пришёл в некоторое замешательство. Что-то не вязалось в рассказе старика. Что-то, лежащее на самом виду. Или нет? Профессиональная привычка сомневаться всегда и во всём с ним шутит, заставляя искать чёрную кошку в чёрной комнате, которой там нет? Кто его знает… Попросить напарника приложить к голове Печать и допросить?
И вообще, куда Тоха свалил?
Дед тоже не спешил с продолжением. Устал. Дышал тяжело, веки опущены, на груди и лысине выступили капельки пота. Нелегко, похоже, далась ему эта исповедь.
***
Вернулся Швец быстро. Не снимая обуви, протопал прямо к Рваных и угрожающе навис над ним. Посопел, сжав зубы и поигрывая желваками.
– Чего? – беспокойно ёрзая, слегка оживился хозяин дома, нервно переводя взгляд с одного инспектора на другого.
– Врёшь ты, сволочь старая, – уверенно прошипел призрак, активируя Печать. – Как сивый мерин. Я тебе, гадине…
– Эй! Ты обалдел?! – ничего не понимая, вскочил с дивана Сергей. – Не вздумай! Дедушка старенький! Сердечко может не выдержать!
Не поворачиваясь к другу, призрак брезгливо бросил:
– Да и не жалко этого сказочника. Не сдохнет, не волнуйся, разве что своим ходом… Брат девушку убил… Ага! Конечно! Аж два раза! Возможно, в подобную байку ты и поверишь, а я нет. Квартиру он сменял…
Рука Антона молниеносно дотронулась до старческой головы и Никита Михайлович, охнув, потерял сознание.
Перепугавшись, Иванов подбежал к креслу. Проверил ауру, пощупал пульс, выискивая в пожилом теле остатки жизненной Силы. Слабенькие, но были. Выдержал дряхлый организм встряску, помощь пока не требуется.
– Его сожительница в огороде, в теньке под деревом, – не проявляя ни капли жалости, поведал напарник. – Я её на задницу усадил, корову толстомясую, вроде бы на отдых. Соседи не заметят. Пусть поскучает. Нам мешать не будет.