"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -
Но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин".
Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,
Мол, этот вот — крут, а этот вот — нет, а этот, мол — так, ни то и ни се.
Но я увидел вальс в твоих глазах — и нет опаснее свидетеля,
Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.
Не бойся — я смолчу, останусь навсегда египетским ребусом,
Но, только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет, Возьми и оглянись — ты видишь? Серый волк несется за троллейбусом,
А значит — ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде — след в след.
Рвись — не рвись, но он не пустит тебя, проси — не проси.
Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.
Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин
Будет наша остановка — Вальс Гемоглобин….»
Народ покуривает, помалкивает, посапывает задумчиво. Вижу зашло и доставило! Кое-кого, даже пробрало. Вон Шептун бороду терзает, на палец накрутить пытается. Может, возросший интеллект, усиливший наблюдательность, тому причиной, но я за недолгое знакомство уже успел подметить — это действие у него в процессе размышлений, неосознанно производится. Публика требует продолжения банкета. Ладно, други мои и подруги. А, продолжу-ка я, пожалуй: «Пятьсот Весёлым»….
«Всё начиналось просто: Граф опустил ладони на карту
Реками стали вены — впали вены в моря
В кузнице пахло небом, искорки бились в кожаный фартук
Ехал Пятьсот Весёлый поперек сентября…
Ветер метет перроны, поезд отходит через минуту,
Точно по расписанью — хули ж им, поездам…?
Девочка — самурай, уже и до «концерта» готовая на всё — явно плывет.
Даже про свою дерзкую своевольную чёлку забыла. То задумчиво поглядывает в огонь костра, то внимательно всматривается в моё лицо. Ну теперь персонально для тебя… партнер! Контрольный выстрел!
«Романс кардинала». Барабанная дробь! Пристегните ремни. Женщин и слабонервных просим приблизиться!
Многообещающий грудной смех. Зовущий и влекущий. Извечный женский охотничий манок — будоражащий мужское начало. Ну и конец, естссно. «Там надо шкаф передвинуть — а то — он стоит, не очень удобно. Поможешь, девушке? Всем спокойной ночи!»
Коварная обольстительница с волнующей грацией, белой лебедью плывет в направлении дома. Покачивая стройными бедрами с амплитудой, возбудившей-бы и мертвого. Абсолютно не вульгарно, но однозначно — вызывающе. Я украдкой оглядываю окружающих меня людей. Глядящий в пространство Шептун, произносит обращаясь к тёмному небу: «Вот когда кому счастье привалит, а он не втыкает этого. Ну, о-очень обидно становится. Я бы — уже в одном прыжке там был». Долгий негромко ржет молодым жеребцом. Подмигивать он ещё мне будет, старый хрен! Даже обычно строгая Михална не особенно шифрует по-доброму подначливую усмешку. Ну, хоть новые члены племени — непробиваемо индифферентны. Шепчутся о своём, делая вид, что больше их ничего в мире не тревожит. Вот и молодцы! Да, что я как малолеток смущенный? Бросаю короткое: «я — спать» и иду за Валькирией.
… Как всё было? Вообще-то на этот вопрос я всегда даже близким корешам отвечал одним словом: «Феерично!» Ежели решались поинтересоваться. А если откровенно, это было! Это было… В общем, ни одна женщина в этой жизни — так меня не любила! А за мои тридцать шесть, поверьте — их было очень даже немало. И дело совсем не в изощренности и разнообразии способов и позиций. Дело в заслоняющих весь мир и переполняющих его — нежности и страсти. Нет, всё равно не объяснить словами. В общем, кому свезло испытать подобное — тот понял, о чём я сейчас. А кому не довелось — всё равно не понять. Не получится. Увы и ах. Это надо самому прочувствовать! Может и вам ещё обломится. Искренне всем этого желаю!
… - Всё, я никакая! Перекур, мой ласковый и нежный зверь! Давай передохнём, немножко! У-фф, голова кружится — всё куда-то плывет. Дай мне тоже водички… И сигаретку. Или на крыльцо выползем, чтобы дом не провонять? Ну, тогда поползли, мой лев. Ой, что-ты? Дай, я замок сама открою — а то ещё уронишь…
Я подхватил завернутую в одеяло амазонку на руки, и вынес на крыльцо. До рассвета, судя по-всему, было ещё далече. Задымили в две трубы, в хрупкой и прохладной ночной весенней тишине.
— Иди ко мне под одеяло, а то замерзнешь. Боже, как-же мне хорошо! Какая я счастливая! Мир рухнул, а я счастливая! Я тебя встретила! Никому не отдам тебя! Ты же мой теперь, Егорушка. Тебе же хорошо со мной — я точно знаю. Чувствую всем сердцем! А ну-ка, отвечай!
Вот эмпатка влюбленная, на мою голову. А ведь — правду чует сердце девичье. Я по-ходу, серьёзно влип! И дело не только в сказочном сексе. Секс — лишь яркий, завершающий штрих, в неповторимой картине свежеродившихся чувств. Там и без него столько всего понамешано! Буйная палитра красок и ощущений — сумашедшего художника!
И первый, испуганно — благодарный взгляд, в сумерках под деревом; и упрямо закушенная губа и цепочка на тонкой щиколотке, выставленная напоказ; и молоток, летящий в лоб безумцу; и своенравная чёлка; и бледное, но решительное лицо и дерзкие слова на площадке у «Муската»; и восхитительное притяжение прекрасного тела; и синь огромных, широко распахнутых волшебных глаз… И я — недвижимо лежащий в автоприцепе! И ненаигранная искренняя радость первого взгляда, заметившего меня, стоящим на крыльце на своих ногах! И почти детская доверчивость, с которой она шла рядом в эти прошедшие два дня…
Нда, а ведь всего-то двое суток прошелестело! Из них в сознании — я и вообще, меньше суток провел. А по ощущениям, как будто мы с Амазонкой рядом уже весьма давно. Ну, это-то объяснимо — в мирной обстановке, большинство за всю жизнь и половины того не испытает, что нам с ней на пару, выпало за неполный день. Совместно пережитое на самой грани — оно очень сближает. Факт! Правда если только всё пройдено — прожито, достойно. В противном случае, оно скорее оттолкнет людей друг от друга. Если они психически здоровы, конечно, а не пришлепнутые мазохисты, смакующие пережитую грязь и совместно пролитую кровишшу.
… - Ну и не отвечай. Всё равно, ты мой самый лучший мужчина на свете. Нет, не так! Ты мой единственный мужчина! Короче — я вот возьму сейчас и задохнусь, от того что меня переполняет!
Смущенно, и одновременно самодовольно хмыкаю. Закуриваю еще. Какой же мужик не хочет, чтобы в него была так влюблена восхитительно красивая, молодая, неглупая и верная женщина? Только конченный придурок, к каковым меня никогда даже враги и недоброжелатели не относили. Ну, во всяком случае в лицо не говорили, ибо осознавали, что это может внезапно негативно отразиться на состоянии их здоровья.
… - Знаешь, что я тебе скажу — любимый мой мальчик: инстинкт самосохранения — он первичен у любого живого существа. Это закон жизни. Сохранение её — в основном приоритете человеческого естества. Даже в полной жопе, даже в самых невыносимых условиях. Это програмно заложено в нашу природу. Я всё же немного медик, кое-что помню. А ты — подставился под удар вместо меня. Неважно — почему. Я сейчас на любовную лирику не рассчитываю… Пока… — лукаво улыбнулась она, сверкнув влажными глазами, — Думаю, окажись на моем месте любая другая — ты поступил бы также. Только не вздумай подтверждать, что это правда! — задорно смеется девушка.
— Важно то, что я уже говорила тебе. Позавчерашней ночью. Ты — мужчина, Егорушка! Настоящий, не рисованый. Такой о котором каждая женщина во время бессоницы тоскует. Даже те, у кого свой мужчинка рядом посапывает. И я люблю тебя, Егор! Стой! Ничего, пожалуйста, пока не говори! Я всё вижу и понимаю сама. Просто давай дождемся рассвета и если это всего лишь угар — он развеется утром. И тогда ты просто промолчишь и не будешь чувствовать себя виноватым и обязанным поддерживать какую-то игру в чувства. А я просто останусь рядом и всё равно буду с тобой. Если тебе это будет нужно, конечно… Ну, а если поймешь, что всё по-настоящему… Ты скажешь мне об этом утром или тогда, когда посчитаешь нужным!