Безжалостный соперник

К сожалению, вблизи он выглядел еще лучше.Конечно, я не была достаточно любезна, чтобы признать это.
— Он отвратительный.Достойный бревна. —Я швырнула дурацкий журнал в мусорное ведро неподалеку, не удивившись, обнаружив лицо Кристиана, все еще ухмыляющегося мне с края упомянутого мусорного бака.Этот человек будет преследовать меня всю эту жизнь и, весьма вероятно, следующие четыре, если реинкарнация вообще существовала. —Это все фотошоп.Он похож на помесь людоеда и Ричарда Рамиреса.
— Ричард Рамирес уже много лет как мертв.
— Точно.
Джиллиан поджала губы, явно не купившись на это.В конце концов, она сказала:
— Ну, черт с ним, даже если он выглядит как полубог.Если он преследует твою семью, я тоже считаю его врагом.
— Спасибо. —Я сделала еще один глубокий вдох, чувствуя себя немного лучше после заявления об альянсе.По крайней мере, я лишила Кристиана Миллера возможности встречаться с одной из лучших женщин Манхэттена.Джилли была ловушкой.
— Просто для уверенности — значит ли это, что я могу найти его номер в LinkedIn? —Джиллиан пошутила.
Я ударила свою лучшую подругу по плечу.
— Предатель.

 
ГЛАВА 8
 
Арья
Прошлое.
Он был здесь.
Наконец-то.
Я поняла это по шагам. По тому, как они стучали по известняку. Уверенные, размеренные, точные. Его поддельные кроссовки поцеловали пол. Я закрыла глаза, прислонившись к книжной полке в библиотеке, мое дыхание порхало в груди, как бабочка.
Десять месяцев.Прошло десять долгих месяцев.Найди меня.
Укол острых ощущений прокатился по моему животу.Я никогда не делала этого раньше. Я сделала себя недоступной для Николая. Как бы мне ни хотелось ждать его у двери, как нетерпеливый щенок, готовый со всеми книгами и историями, которыми я хотела с ним поделиться, я не делала этого. На этих летних каникулах я хотела заново открыть себя. Быть загадочной и манящей, и все остальное, о чем я читала в книгах, что делает героинь достойными борьбы.
Я была в библиотеке, сжимая в руках черно-белую книгу «Искупление»Иэна Макьюэна в мягкой обложке, в мятно-зеленой атласной ночной рубашке.Я читала книгу в феврале, после того как украла ее из школьной библиотеки только что бы почувствовать, каково это — брать то, что не принадлежит мне, а затем каждый месяц с тех пор, как я ждала, чтобы рассказать об этом Ники.Даже если мы жили в одном городе, мы могли бы также жить в параллельных вселенных.Наши миры не соприкасались, наша жизнь вращалась вокруг разных школ, людей и событий.Только во время летних каникул мы столкнулись.Чтобы вселенная расцвела красками.
Несколько раз в течение года мне не терпелось послать ему письмо или электронное письмо или даже взять трубку и позвонить.Каждый раз мне приходилось отговаривать себя от уступа.Он никогда не искал меня в перерывах между летом — зачем мне это?Может быть, для него мы были не более чем убогой версией летнего лагеря.Может быть, мы даже не были друзьями.Всего лишь двое детей, проводящих лето в замкнутом пространстве, небрежно забытые взрослыми, которые нас создали.
Может быть, у него сейчас есть девушка.
Может быть, может быть, может быть.
Так что я ждала.Тушила книгу.Мариновалась в чувствах, которые она вызывала во мне. Они всегда возвращали меня к нему. Николаю. Мой Ники.
Шаги стали громче, ближе.
Я заправила мухомор за ухо, заставляя сердце биться медленнее. Я была влюблена в Николая Иванова с того первого дня на кладбище, просто я никогда не называла это чувство по имени. Только в этом году, когда все в школе стали объединяться в пары. Наличие парня каким-то образом в одночасье превратилось из постыдной вещи, которой занимаются только плохие девочки, в пик своего существования, и я отстала от этой тенденции. Ни одна из этих пар не общалась друг с другом в учебное время и не тусовалась, но у них был титул, и всякий раз, когда был выход в свет или день рождения, пары шептались друг с другом и целовались.
Поцелуи стали обрядом посвящения.Что-то, что нужно вычеркнуть из списка.В школе не было ни одного мальчика, которого я хотела бы поцеловать.
Единственные губы, которые я хотела бы ощутить на своих, были губы Николая.
Я перелистывала страницы«Искупления», но слова все время выскальзывали, как бы падая со страниц.Я была удивлена, что у моих ног не было кучи писем.Это было безнадежно.Пытаясь сосредоточиться на чем-то, что не было им.
А потом ...блаженство.Тело Николая заполнило дверной косяк на моей периферии.Дырявые туфли, джинсы, разорванные не там, где надо, и выцветшая рубашка с обтрепанными краями.С каждым годом он обострялся во что-то более красивое.
Я сделала вид, что не заметила его.
— Привет. —В уголке рта торчал незажженный окурок.Я размышляла, что бы подумала великая Беатриса Рот о том, что я хочу поцеловать мальчика, который запихивает в рот использованные с улицы сигареты.Наверное, не так уж и много, если честно.Пока я не принесла в дом болезнь, она не возражала бы, если бы я отпилила себе конечности в знак моды.
Я посмотрела вверх.
— Ой.Привет, Ники.
Его красота поразила меня, как молния.Два года назад он не был таким красивым.Каждое лето его черты оттачивались во что-то более мужское.Его челюсть стала острее, разрез между бровями стал глубже, а губы краснее.Но его глаза были его лучшей чертой. Точный, удивительный цвет голубого топаза. Он был высоким, гладким и стройным, и, прежде всего, обладал тем качеством, которому нет названия. Крутость ребенка, который знал, как постоять за себя. Как бороться за свое выживание. Меня тошнило от мысли, что у некоторых ребят он был два семестра в году. Чтобы любоваться, восхищаться, наслаждаться.
— Привет. —Он поднял глаза, ослепительно ухмыльнувшись, а затем снова обратил внимание на книгу.Я не могла дождаться, когда увижу его в плавках этим летом.
— Ты читал это? —Я прохрипела вопрос, мое лицо пылало.
Он покачал головой.
— Хотя слышал, что некоторые из них довольно непристойны.
— Ага.Но, типа, смысл книги не в этом.
— Поцелуй — это всегда цель всего. —Его глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, и он позволил себе лихую ухмылку.Он вернул мне мою книгу. —Может, когда-нибудь я и попробую, если мистер Ван перестанет давать мнеподержанныепентхаусы.
Я должна была сказать ему, о чем я думала весь год.То, что мне снилось ночью.
— Поздравляю, ты официально стал мерзким.
Он посмеялся.
—Я скучал по тебе.
— Ага.Я тоже.— Я накрутила прядь волос на указательный палец, чувствуя себя так странно в своем теле, как будто оно мне не принадлежало. —Я подумываю о том, чтобы взять уроки театрального искусства, теперь, когда я пойду в среднюю школу.