Ромул

По другой, более распространённой версии, в тот же день, после молитвы Ромула с просьбой остановить бегство римских воинов и обета воздвигнуть храм Юпитера Статора, римляне и сабины вновь намеревались сойтись в кровопролитном бою, но тут в разрыв между двумя армиями бросилась толпа похищенных женщин и остановила сражение. Плутарх пишет, что «отовсюду разом появились похищенные дочери сабинян и с криком, с воплями, сквозь гущу вооружённых воинов, по трупам, словно вдохновляемые божеством, ринулись к своим мужьям и отцам. Одни прижимали к груди крохотных детей, другие, распустив волосы, с мольбою протягивали их вперёд, и все взывали то к сабинянам, то к римлянам, окликая их самыми ласковыми именами. И те, и другие не выдержали и подались назад, освободив женщинам место меж двумя боевыми линиями, и жалобный их плач достигал последних рядов, и горячее сострадание вызывали и вид их и, ещё в большей мере, речи, начавшиеся упрёками, справедливыми и откровенными, а закончившиеся просьбами и заклинаниями»291. Женщины, обращаясь то к отцам и братьям, то к мужьям, молили обе враждующие стороны унять гнев и примириться: «Если вы стыдитесь свойства между собой, если брачный союз вам претит, на нас обратите свой гнев: мы — причина войны, причина ран и гибели наших мужей и отцов; лучше умрём, чем останемся жить без одних иль других, вдовами или сиротами»292. Воины обеих армий застыли, как громом поражённые, и опустили оружие. Овидий создал замечательную поэтическую реконструкцию этого события, особо выделяя роль сабинянки Герсилии:
 
 
 
 
Куры и с ними все те, кто был оскорблён, возмутились:
 
В первый раз на зятьёв свёкры с оружьем пошли.
 
Много похищенных жён матерями уже называлось:
 
Слишком уж долго война между соседями шла.
 
Сходятся жёны во храм, меж собой сговорившись, Юноны,
 
И невестка моя смело им всем говорит:
 
«Все одинаково мы захвачены (нечего спорить),
 
Но не должны забывать должного нашей семье.
 
Биться готовы войска: здесь муж, там отец при оружье,
 
Сами должны мы решить, кто нам дороже из них,
 
Надо ли вдовами стать, иль сиротами нам оставаться;
 
Если хотите, подам смелый и честный совет».
 
Подан был этот совет: они по плечам распустили
 
Волосы и, облачась в скорбное платье, стоят.
 
Были готовы войска и на смерть идти, и сражаться,
 
Ждали, чтоб голосом труб подан был битвенный знак, —
 
Вдруг меж отцов и мужей пленённые бросились жёны,
 
На руки взявши детей — брака бесценный залог.
 
До середины они добежав рокового им поля,
 
Пали, колени склонив, кудри раскинувши в прах,
 
И, точно бы по чутью, все внуки с ласковым криком
 
Кинулись к дедам своим ручками их обнимать:
 
«Дедушка»,— дети кричат, впервые дедов увидя;
 
Кто и кричать не умел, тех заставляли кричать.
 
Ярость пропала, и вот, мечи свои побросавши,
 
Руки зятьям подают свёкры, а свёкрам зятья.
 
Дочек ласкают отцы, а деды на щит поднимают
 
Внуков и этим щиту лучшую ношу дают293.
 
 
Вот так благодаря женщинам римляне и сабины заключили перемирие, а затем уже Ромул и Тит Таций непосредственно вступили в переговоры. Место, где было достигнуто соглашение, впоследствии назвали Комицием, «ибо “сходиться” по-латыни “комире”[comire]»294.
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
    
Два соправителя
По свидетельству Дионисия Галикарнасского, между царём римлян и царём сабинов был заключён договор о дружбе на следующих условиях: «Быть царями над римлянами Ромулу и Тацию, облечёнными равными полномочиями и пользующимися равными почестями, а городу — называться по его основателю, сохранив наименование “Рим”, каждого из граждан в нём по отдельности, как и прежде, называть римлянином, всем же сообща иметь одно определение и по родине Тация (городу Куры. — М. Б.) именоваться квиритами295. А желающим из числа сабинян предоставить гражданство в Риме с совместными святынями и будучи распределёнными по куриям и трибам»296. Кроме того, в договоре было указано, что сабинянки, изъявившие желание остаться в Риме, освобождаются от всякой домашней работы, кроме прядения шерсти: «Пусть жена не мелет муку для римлянина и не варит ему пищу»297. По Плутарху, впоследствии в Риме также установился обычай, согласно которому невеста сама не должна переступать порог спальни, но чтобы жених вносил её на руках, подобно сабинянкам, приведённым в дома мужей не по своей воле. Разделять же волосы невесты на пробор остриём копья было принято в знак того, что первые жёны римлян были добыты с помощью оружия298.
Ромул и Тит Таций скрепили договор взаимными клятвами, воздвигли алтари и принесли жертву Юпитеру посреди улицы, соединявшей Капитолий и Палатин, которая позднее получила название Священной дороги299. Затем большинство вождей, принимавших участие в войне, вернулись домой, но Таций и несколько других знатных сабинов вместе со своими многочисленными дружинниками, сородичами и клиентами остались в Риме. Сабинский царь поселился на месте будущего храма Юноны Монеты на Капитолийском холме300.