Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

Однако, в субботу вечером она едва не забыла поставить будильник. Ведь проснуться самой, чтобы быть готовой в одиннадцать — это ж немыслимо. Поэтому Элоиза встала в десять — Себастьен уже час как был с Шарлем где-то в конференц-зале этого здания вместе с Лодовико, Варфоломеем и кем-то ещё — привела себя в порядок и спустилась на обращённую к морю террасу отеля, где подавали кофе и сладости.
Венсан уже был на месте. Он раздался в ширину, изрядно поседел, но в остальном ничуть не отличался от себя прежнего — обнял её с таким же радостным воплем, как и сто лет назад, а его серые глаза так и лучились восхищением.
— Привет, Колючка, ты даже и вообразить не сможешь, как я рад тебя видеть!
— Почему же, смогу, — рассмеялась Элоиза. — Я тоже рада тебя видеть, поверь.
Колючкой её звали в парижской школе. А их с Марго разом — Цветочком с Колючкой, потому что Марго в любой ситуации сладко улыбалась, а Элоиза, чуть ей что не нравилось — задирала нос и огрызалась.
— Скажи, а это правда, что ты работаешь на Ватикан? Вот прямо на Ватикан? И что ты делаешь? Ты же не священник? Как не обязательно? Что, прямо настоящий живой кардинал? Вот в этом отеле? Сейчас? А красная шапочка у него есть? А покажешь его? Причём тут музей? И что ты делаешь в музее, это же Марго искусствами занимается? Как не в самом музее? А почему так сложно? Неужели тебе это нравится? Ну да, ты всегда была странная, — он, как и двадцать три года назад, выдавал вопросы со скоростью пулемёта. — И что, ты до сих пор ни разу не замужем? А Марго? Как, уже развелась? Как это давно? Ничего ж себе время идёт! Как, у тебя нет ни одного ребёнка? Совсем? Ну, ты даёшь!
Они пили кофе, ели пирожные и смеялись. До дела дошли далеко не сразу, сначала нужно было выслушать его, рассказать хоть немного про Марго и про себя, обсудить одноклассников. Оказывается, Венсан со многими видится — неужели, кто бы мог подумать, в школе он не очень-то стремился завязывать какие-то социальные связи, они тогда сошлись в том числе и на этом.
Впрочем, и до дела тоже добрались. И дело оказалось несложным — хозяин его фирмы предложил ему эту фирму купить и заниматься поставками продуктов в рестораны самостоятельно, ибо решил, что работал в жизни достаточно, и готов уже удалиться на побережье, где жить дальше в недавно приобретённом доме. У Венсана были некоторые накопления, но их не хватало, и он хотел понять, стоит ли дело того, чтобы ввязываться ради него в кредиты.
Элоиза выслушала его, посмотрела документы, которые он привёз, расспросила о работе — той, которой он занимается сейчас, и той, что светит ему в будущем. И не увидела для него ничего плохого. В общем, ни в каком варианте не увидела — ни с покупкой, ни без неё. Но он очень хотел купить и стать владельцем предприятия, так почему не поддержать человека?
Венсан обрадовался, когда она всё это ему изложила, и снова только что не подпрыгнул с радостным воплем. Сказал, что раз она говорит — всё в порядке, то он прямо с утра в понедельник позвонит и согласится, а потом поедет в банк.
Дальше они просто говорили обо всём на свете — Венсан был одним из тех людей, с кем Элоиза могла говорить обо всём на свете. Как-то само собой получилось, что она даже и о Себастьене ему рассказала.
— И кто он? Военный в отставке, служил у твоего знаменитого дяди? Вот прямо полковник? Крут, да. А сейчас? И у него куча людей в подчинении? И что, нет жены? А детей? И как это тебе?
— Да нормально, — пожала плечами Элоиза и глянула на верхнюю террасу, этажом выше той, на которой они сидели.
Там можно было неплохо постоять или погулять, и сейчас там как раз бродили несколько доблестных сотрудников службы безопасности во главе с собственно начальством. Элоиза помахала начальству.
— Он где-то там, да? Ух ты. Нет, извини, я не пойду с ним знакомиться, он слишком важный и блестящий для меня. А тебе подходит, как раз ко всем твоим заморочкам. Ладно, мне пора. Самолёт у меня вечером, но пока я доберусь в город, пока там что да как, а уже обед. Нет, отвозить меня не надо, я сам. Могу я сам поездить по городу, в конце-то концов? Но спасибо, я рад, что ты обо мне заботишься, — он поднялся следом за ней и по-прежнему болтал без умолку. — Я очень рад, что повидал тебя, Колючка. Хоть ты сейчас совсем и не колючая, ты важная. Но я тебя всё равно люблю, поняла? — он обнял её на прощание и расцеловал в обе щеки. — Что ты там говоришь? Что уже не маленькая? Ну вот ещё, для меня тебе всегда будет семнадцать.
Венсан подхватил сумку и убежал — так же шустро, как говорил. Элоиза пару минут постояла, глубоко дыша — нашествие юности оказалось каким-то внезапным и мощным. Потом стряхнула с себя оцепенение и пошла наверх — поздороваться с человеком, который, по мнению Венсана, подходит ко всем её заморочкам.
Элоиза хотела прямо с ходу начать рассказывать, но натолкнулась на взгляд. Этот взгляд был странен — тем, что нетипичен, и тем, что она с ходу не смогла его прочитать. Вот прямо натолкнулась и остановилась.
— Доброе утро, госпожа де Шатийон, вы, я смотрю, не скучаете, — заметил он как-то напряжённо и холодно.
— Доброе утро, монсеньор, а я должна была скучать? — она не понимала.
— Когда вас так усердно развлекают — видимо, нет. Скажите, и часто вам доводится встречаться с этим потёртым господином?
— Предыдущий раз был пятнадцать лет назад.
— А судя по вашему цветущему виду — на прошлой неделе. Скажите, вы всегда подобным образом пользуетесь моим отсутствием?
— Вы о чём вообще? — она похолодела.
Кажется, что-то идёт не так. Но что случилось? Точнее — что случилось с Себастьеном?
— Монсеньор, вы вообще в порядке?
— Полагаю, да, хотя и сам себе удивляюсь. Не думал, что смогу быть в порядке, глядя, как вы виснете на каком-то непонятном субъекте, а потом со счастливым лицом идёте говорить со мной. Скажите, а раньше ваш довольный вид тоже обозначал, что вы на ком-то повисели?
— Монсеньор, я не понимаю вас. Поговорим позже?
Так, кажется, нужно уезжать. И действительно говорить позже. И без свидетелей, а то здесь их полная терраса. Гвидо, Октавио, Лука, ещё кто-то. Лодовико и Варфоломей.
— Вы хотите догнать вашего кавалера? Вы не всё с ним сделали? Впрочем, я уверен, что вы способны на виду у всех сделать абсолютно что угодно, и если вам хотелось — вы с ним не только целовались. Скажите, их у вас много? Таких вот, которые не дают вам скучать, пока меня нет рядом?
— Я не готова сейчас продолжать разговор, — а сердце стучит, как сумасшедшее, и голос срывается.
Да что с ним такое сегодня? Совсем рехнулся?
— Вы готовы только целоваться с посторонними у меня на глазах? Не ожидал от вас подобной наглости.
Он говорил что-то ещё, но у неё уже нехорошо шумело в ушах, и в глазах тоже помутилось. Она развернулась и ушла.
То есть — попробовала уйти. Потому что он больно схватил её за руку и развернул к себе.