Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

— Добрый вечер, — кивнул он подъехавшим.
— И тебе того же, — отозвался Поль из машины. — Чем обязаны?
— Поговорить надо. Просто поговорить. Что хочешь обещаю, что только поговорить, и точка. И даже угрожать оружием не придётся, я тих и безобиден.
— Так я и поверил, скажешь тоже — тих и безобиден, — хмыкнул Поль. — Ладно, проезжай за нами.
Марго набросилась на них всех стремительно и громко, стоило только закрыться входной двери. Зелёные глаза сверкали, рыжие кудри шевелились.
— Вы! Вы все! Не могли позвонить? За весь день? Ни разу? И плевать, что я вас тут жду?
— Марго, тише. Ещё не всё. Вот сейчас поговорим с этим достойным человеком, — Поль кивнул на Муазена, — и дальше видно будет. Будь добра, попроси в гостиную кофе и еды какой, что ли.
Марго тяжко вздохнула и ушла просить.
В гостиной Элоиза и Себастьен заняли диван, Поль упал в кресло, а господин Муазен осторожно опустился ещё в одно. Марго тихо зашла и осторожно села рядом с Элоизой.
— Что вы со мной сделали? — спросил Муазен, когда все уселись.
— Ты о чём? — не понял Поль.
— Да сам знаешь. Ты что-то подсыпал в кофе или еду? Какие-то галлюциногены?
— В какую еду, очнись? Мы с тобой не ели, — покачал головой Поль.
— Так-то да, но кто тебя знает, какие военные разработки ты подключил? Я теперь знаю, кто вы, — это уже Себастьену, — и ничему не удивляюсь. Вправду с вами не нужно было связываться.
— Ну а я что говорил? — пожал плечами Поль.
— Вот смотри, письмо с той фотографией у меня в почте, и смотри, я его удаляю. На твоих глазах. И копий у меня нет, тебе придётся поверить, — а он неплохо держится, этот Муазен.
Интересно, что ему в итоге примерещилось? Она внимательно посмотрела на Себастьена.
— Вы не могли бы рассказать, в чём, собственно, проблема? — спросил тот у Оливье.
— Теперь уже, видимо, мог бы, — кивнул он. — Голоса. Шёпот, неразборчивый шёпот. Шуршание. Сопровождает меня весь день, как будто за спиной кто-то есть, и этот кто-то мне неразборчиво что-то говорит. Я даже не могу сказать — по-доброму говорит или нет, достаточно того, что просто шепчет. И шуршит. И один раз даже подвывал.
— А не накрутил ли ты себя? — Поль похлопал его по плечу, а Элоиза в тот же момент взглянула на него.
Она поймала его взгляд — как днём в кафе. И сняла воздействие. Ну ничего себе результат! Стабильный и работающий. Кто бы мог подумать… Муазен выдохнул и ощутимо расслабился.
Пришла Франсуаза, попросила Поля на два слова в коридор. Элоиза настроила слух, и узнала, что нечего по ночи сидеть с гостем за пустым столом и перехватывать кофе, в малой столовой накрыт ужин, еду подадут, как только они все сядут за стол, а про напитки пусть уж господин Поль сам распорядится — какие подавать. А если господин Поль не хочет этого гостя кормить, то за каким чёртом его в дом тащить на ночь глядя?
Поль только рассмеялся — Франсуаза была такой, сколько они её знали, то есть всю их жизнь.
— Прошу всех в столовую, — сказал он, просунув голову внутрь.
За столом Оливье Муазен оказался между Полем и Марго. Он был тих и вежлив, и говорил исключительно о посторонних вещах. С подачи Поля он рассказал несколько забавных историй, с которыми столкнулся по роду деятельности, но которые уже не могли никому повредить. И Элоиза видела, что, например, Марго даже и слушала бы с удовольствием, если бы не беспокойство — ей так и не рассказали, что и как.
В итоге ужин завершился достаточно быстро, и господин Муазен тут же откланялся.
Далее уже ничего не мешало достать папку с фотографиями и дать её в руки Марго, чтобы она успокоилась.
— И никто ничего не напечатает? И папа не узнает?
— Нет, не узнает, — помотал головой Поль. — Вот что, дорогие родственники… и практически родственники. Я тут проболтался с вами весь день, а сейчас у меня дела. Поэтому счастливо вам оставаться. Не переживайте больше, чем следует, и не разбрасывайте свои голые фотки где попало.
— Спасибо, — Элоиза подошла к нему и смотрела серьёзно. — Без тебя сегодня было бы труднее.
— Проехали, — улыбнулся Поль. — Когда меня будут шантажировать внебрачными детьми — ты мне поможешь.
— А у тебя есть внебрачные дети? — рассмеялась Элоиза.
— А у кого их нет? Кроме Филиппа, конечно, он вне подозрений, — подмигнул Поль.
Элоизу поразило, как он похож на дядюшку Жана — раньше она никогда об этом не задумывалась, принимала, как должное. Высок, худощав, поджар — гончая, настоящая гончая. Вцепится — не отобьёшься. И фамильная харизма, куда ж без неё. Филипп совсем другой — он крупный и какой-то рыхловатый, похож на его любимых больших добродушных собак, хотя ни собаки, ни сам Филипп добродушными не являлись. Он был вылитый дед Гийом, отец дядюшки Жана. И если Филипп уже много лет был дотошным администратором семейного предприятия, то Поль слышать не мог о том, чтобы сесть в офис и чем-то систематически управлять, а все дела решал где-то между чем-то и чем-то, на бегу. И всё у него, как ни странно, работало.
И если бы не Поль, сегодня им было бы значительно труднее.
Он поцеловал Элоизу и Марго, пожал руку Себастьену и ушёл. Было слышно, как вышел наружу, сел в машину, ему отперли ворота, и он уехал.
— У него снова роман на стороне? — спросила Элоиза сестру.
— Чёрт его знает, — пожала плечами Марго. — Но согласись, благодаря тому, что он сам всё время в каких-нибудь сомнительных похождениях, он и к нам отнёсся терпимо! Представь Филиппа на его месте!
— Спасибо, мы это даже уже обсудили, — фыркнула Элоиза.
— Дамы, я тоже оставлю вас ненадолго, — Себастьен поднялся и отправился, как поняла Элоиза, в оружейную — нужно же вернуть на место пистолет Жана де Шатийона.
Марго и Элоиза остались одни.
— И что теперь с этим делать? — спросила Марго, кивнув на папку, которую держала в руках, не в силах выпустить, ровно как сегодня днём Элоиза.
— Наверное, уничтожить, — пожала плечами Элоиза. — Мы жили без этих фотографий почти пятнадцать лет, так ли они нужны? У тебя же сохранился портрет?
— Да, — кивнула Марго. — Я иногда на него смотрю. И вспоминаю о том, как была молода и прекрасна.
— Можно подумать, ты стала старая. С чего бы?
— Можно подумать, нам с тобой не по сорок лет будет на следующий год!
— Ну и что теперь? Как есть. Хорошо, не в каком-нибудь шестнадцатом веке живём где-нибудь в деревне, а то бы уже были без зубов, в морщинах, с кривой спиной и повреждёнными многочисленными родами внутренними органами.
— Умеешь ты утешить, — проворчала Марго.
— Уж как могу, — пожала плечами Элоиза.